Наталья молча кивнула и пошла на кухню. Следом за ней шагал Фредек. Он поднял небольшой коврик, закрывавший пол недалеко от кухонного стола, открыл крышку погреба и стал медленно спускаться туда.

Какое-то время его не было видно. Затем из темной дыры показалась его голова.

— Принимай, — сказал он и выставил на пол большой узел из старого лоскутного одеяла."

"Наталья подняла его и поставила на кухонный стол. Она развернула одеяло, в котором обнаружились портативная радиостанция с отдельным блоком питания, раскладная антенна, головные телефоны и телеграфный ключ. Женщина присоединила блок питания и фурнитуру к передатчику, совмещенному с приемником, разложила антенну, надела на голову наушники и принялась настраивать рацию.

Фредек в это время шифровал короткое сообщение:

«Французу.

Переход Альфреда за линию фронта завтра утром.

Подвижник».

Он закончил писать и собрался передать листок Наталье.

Алевтина пробыла у Балошей минуты три-четыре, вряд ли более. Егор видел, как она вышла от них и подалась обратно.

Младший лейтенант Ивашов механически посмотрел на наручные часы. Девятнадцать двадцать. Если Фредек Балош немецкий агент, то, получив такое известие, ему следует поспешить передать сообщение своим хозяевам, прямо в абвер.

Прошло пять минут. Семь. Из дома никто не выходил.

«Может, он сам будет передавать радиосообщение? Радиопередатчик находится в его доме? — подумал офицер контрразведки СМЕРШ. — Девять минут долой. Хорошо. Допустим, Фредек Балош связник и радист в одном лице. Аппарат находится в его доме. Он, конечно, надежно спрятан. Получается, что его надо из тайника достать, расчехлить, собрать модули и настроить. Все это займет минут десять-двенадцать минимум.

Потом Фредеку придется написать сообщение-радиограмму и зашифровать ее. Это еще пять-семь минут. Всего выходит минут двадцать — двадцать пять. Сколько времени прошло с момента ухода Алевтины Симонюк? — Младший лейтенант снова посмотрел на часы, которые показывали двадцать шесть минут восьмого. — Одиннадцать минут.

Стало быть, рацию Балош уже достал. Сейчас он ее расчехлит, соберет все узлы и станет писать сообщение. Чтобы застать его врасплох, надо выждать еще минут семь-восемь».

— Что будем делать, товарищ младший лейтенант? — шепотом осведомился сержант Масленников. — Никто из дома не выходит.

— Погоди! — заявил Егор Ивашов Масленникову, не сводя взора с циферблата.

— Так, может, нет у них никакого радиста? Балош сам это делает? — прошептал Масленников, подтвердив идентичность своих мыслей с раздумьями младшего лейтенанта.

— Погоди, я сказал! — прошипел в ответ Егор Ивашов.