Но скажи, Эмма, почему ты так переживаешь за совершенно постороннюю тебе девушку, но нисколько не волнуешься о моей душе?

— О чем ты? — нахмурилась она, а Ястреб будто невзначай сделал шаг ближе.

— То, что произошло между нами, ничего не значит для тебя? — вкрадчиво спросил он.

Эмма вспыхнула и опустила ресницы.

— Вчера я не просто поцеловал тебя, случилось нечто большее: ты ответила мне взаимностью. Скажешь, что это мои выдумки? — Вейрон снова ее обнял. — Возможно, ты снова сочла мой поцелуй недостаточно пылким? Тогда я был бы рад попытаться еще...

— И что, теперь я обязана выйти за тебя замуж? — вспылила Эмма, но злиться, когда его руки обнимали ее, получалось плохо.

— Могла бы и позаботиться о моей репутации, — подтвердил он.

— Уверена, что одним поцелуем ее не испортить, — фыркнула она.

— Хочешь, покажу тебе своего ястреба снова? — тихо предложил Вейрон.

Благо, отвечать ей не пришлось.

Взгляд Эммы метнулся в сторону, и она тут же отодвинула Вейрона за колонну беседки, дабы рассмотреть сладкую парочку: принца Вильгельма и Амалию Стетхейм, прогуливающихся по дорожке. Они были столь увлечены друг другом, что совершенно не замечали ни леди Дракхайн, ни Эмму, ни менталистку Амалии, плетущуюся сзади. А меж тем выглядела женщина паршиво: сутулилась и шла, с трудом передвигая ноги, будто каждый шаг отдавался болью.

— Может, предложить ей помощь? — пробормотала Эмма. — Кажется, ее зовут Мира…

— Мира Свон, — подтвердил Вейрон. — Может, просто опечалена чем-то?

— Ну да, ее невеста — главная претендентка в будущие королевы, — фыркнула Эмма, — куда уж печальней.

— Значит, что-то со здоровьем, — кивнул Ястреб, — хотя удивительно, ведь она очень сильный маг, а мы почти не подвержены болезням. В купальнях, помню, она едва не убедила меня покинуть отбор, представляешь?

— Мира? — Эмма удивилась. — Может, она просто застала тебя врасплох, пока ты пялился на ее… открытый наряд?

— Да я вообще отвернулся, пока она переодевалась.

— Еще скажи, что ты в купальнях все время с закрытыми глазами был!

— Нет, — ответил Вейрон. — Я был на задании и должен был смотреть в оба.

— А ты и рад.

— Да я уже все забыл!

— Врешь! Я менталист и отлично чувствую ложь!

— Ладно, если тебе так уж интересно, я видел в отражении бутылки маленький кусочек спины менталистки, — признался Вейрон. — Она стеснялась выставлять тело напоказ не просто так. У нее какой-то дефект на коже.

— У менталистов отличная кожа, — возразила Эмма.

— У тебя — да, — согласился Вейрон, поглаживая ее спину. — Такая нежная, чистая…

— А у Миры? — спросила она настойчиво. — Что там было?

— Какое-то пятно, — пожал он плечами, — как здоровенная клякса.

— Пятно? — Эмма почувствовала, как кровь отлила от ее лица.