— Мы знакомы? — поинтересовался я у мужчины, стоявшего в нескольких метрах от меня. Высокий, холеный, на вид ему было не больше тридцати. Лицо его мне знакомо не было, но отчего-то его присутствие напрягало.

— Мое имя Вольский Андрей Владимирович, — проинформировал меня новый знакомый, приблизившись он протянул мне руку, нехотя пожал ее в ответ.

— Ваше имя мне ничего не говорит, — сухо ответил я, — чем обязан?

— У меня к Вам разговор, — начал он, — по поводу Инги Кравцовой.

Я сразу же напрягся, что общего может быть у этого мужика с Ингой?

— Слушаю, — все также сухо произнес я, рассматривая незнакомца.

— Может поговорим в более подходящей обстановке? — замялся он.

— Говорите здесь или на этом закончим, — я в этом разговоре вообще не нуждался, все, что мне нужно — это знать, что Инга в порядке, а в моей квартире под круглосуточным наблюдением по-другому быть не может.

— Хорошо, — согласился он, — видите ли, я, можно сказать, друг ее семьи, — нехотя начал он, — меня не было в городе несколько месяцев, когда приехал — узнал, что органы опеки передали девочку Вам.

Осмотрел его с ног до головы, как-то совсем он не походил на друга семьи алкоголиков. Этот хмырь явно что-то не договаривал, но я решил послушать, что еще он мне скажет.

— И?

— Я бы хотел забрать девочку, — в этот момент мне захотелось съездить ему по морде, — ее родители очень переживают за нее.

— Забрать? — прошипел я, сжимая кулаки и еле сдерживаясь, — к родителям алкоголикам, которые ее периодически избивают?

— Вы не понимаете, — поспешил ответить Андрей, — ее никто не бил.

Я чуть на месте не провалился, он меня за идиота держит?

— Вы считаете я слепой или идиот? — рявкнул я, — я, по-вашему, не видел, в каком она была состоянии?

Этот разговор начал выводить меня из себя, продолжать его я не хотел.

— Ее никто не бил, — повторил он, — ее родители действительно выпивают, но дочь они и пальцем не трогали, понимаете, она не совсем здорова психически, — снова замялся он, — ей нужна помощь.

— Что Вы имеете ввиду? — напрягся я."

"— Инга склонна себе вредить, а потом обвинять других, она несколько раз инсценировала побои, — пояснил он, а у меня все это не укладывалось в голове, — я бывший полицейский, — продолжил он, — впервые увидел ее в больнице, тоже думал, что родители над ней издеваются, пока своими глазами не увидел, как она себе кисть молотком раздробила.

Говорил он уверенно, я невольно вспомнил поведение Инги, когда спросил ее о шрамах, она ведь подтвердила, что родители с ней этого не делали.

— Она может казаться нормальной, а потом в один миг все меняется и..

— Почему же ее в таком случае не определили в психушку? — перебил его я.