Что вы боитесь потерять, если допустите мысль, что мой интерес к вам взаимен? — ошарашивает он вопросом, ставя меня в еще более неловкое положение.

— А что будет если вы допустите мысль, что вы не способны покорить каждую, на которую нацелились? — отвечаю ему, задирая вверх подбородок и тут же жалею об этом.

Уж слишком близко этот гад находится. Настолько близко, что от его горячего дыхания, не только шрам начинает гореть, о и все внутри.

— А мне, Сири, не нужна каждая. Мне нужны вы, — выдает он, и я на секунду теряюсь от такого откровения.

А он, как назло, моментально ловит тень, мелькнувшую в моих глазах, и победно улыбается. Нет уж! Не дождется!

— А что нужно мне, вас интересует? Тогда послушайте: если бы мне предложили выбор между вами и принцем, нет, между вами и кем угодно, я бы выбрала не вас! — выдаю ему прямо в губы, и тут же вижу, как в темных глазах вспыхивает ярость.

Беспощадная, слепая и очень-очень пугающая.

По инерции отскакиваю от инквизитора, но он в секунду настигает меня, запирая мою персону между собственным горячим телом и стеной, а по бокам расставляет руки так, что я чувствую себя не в то объятиях, не то в клетке.

И мой захватчик сейчас очень зол.

— Твое тело говорит одно, а слова — другое. Ты хочешь свести меня с ума? — выдает он, опаляя кожу горячим дыханием.

— Да вы и без меня отлично справляетесь… — только хочу сказать ему, как инквизитор бесцеремонно накрывает мои губы поцелуем.

Так резко, что сначала я даже не понимаю, что произошло, Только чувствую пожар, вспыхнувший где-то внутри и пронесшийся разрядами по всему телу так быстро, что даже ноги подкосились.

Все чувства в момент становятся такими острыми, что я теряю связь с реальностью — потому что так меня еще не целовали.

Страстно, безудержно, жадно и … настолько чувственно, что я на секунду забываю, в чьих объятиях сейчас беспомощно сгораю."

"— Прекратите! — что есть сил кусаю его за губу, и отталкиваю, и пока он не успел опомниться, лечу в комнату с криком:

— Ненавижу! Я вас ненавижу!

А затем захлопываю дверь, но и этого мне сейчас мало.

Хочется подтащить кресло, шкаф, и кровать, чтобы подпереть всем этим добром дверь. А лучше выскочить в окно и убежать так далеко, как только можно!

Каков же гад! Каков нахал!

Я ему вещь что ли?! Чтобы вот так хватать и… Аааа!

Внутри пылает такая злость, что перестаю расхаживать по комнате, лишь когда туфли натирают мозоли. Больно! А злость все не проходит.

И не должна пройти, ведь, гоблины меня дери, если я не буду злиться на него, то начну злиться на себя. И, как бы не хотелось признаваться самой себе — есть за что. Ведь на секунду… на долю секунды я растерялась.