Он ведь отпустит господина Рошэ? Или я поторопилась с выводами?

И почему по выражению лица этого дракона никогда нельзя понять наверняка, о чем он думает? Вот у других все на лбу маркером написано, а у этого водицей, еще и на китайском: вроде только что-то понял, а оказывается, нет — показалось.

Что ж, одно я знаю точно: как только он покинет наш город, я больше его не увижу, хвала богам! Осталось только, чтобы дедушку он отпустил.

Едва подойдя к дверям спальни Дирарда, инквизитор отпускает служивых. Это ведь к добру, да? Ну точно!

— Мне теперь можно его навестить?

— Можно, — кивает инквизитор и открывает для меня дверь.

Не мешкая ни секунды, вхожу внутрь. Дедуля лежит в шелковой пижаме и колпаке, укрытый по грудь одеялами. Весь бледный, даже серый. А лицо-то как осунулось.

— Как вы? — Я кидаюсь к нему, а дедуля во все глаза смотрит на инквизитора, что не спеша входит следом за мной.

— Инквизитор больше не считает вас виновным, так ведь? — спешу обрадовать я, присаживаясь в кресло у кровати, и беру сухую, непривычно холодную руку дедули.

— Вы снимаете с меня обвинения? — удивляется супруг, будто бы должно быть иначе.

Что за реакция? Неужели он ждал другого?

— Верно. Мы все-таки нашли и допросили человека, которому вы поручили выкрасть шкатулку. Но кражу по факту совершил не он. Его опередил другой вор, — выдает инквизитор.

Весь мой мир в этот миг застывает.

Что он такое говорит? Дедушка кого-то нанимал? Вздор!

— Так что, поскольку в краже вы фактически не виновны, то будете освобождены. За подкуп охраны музея вам грозит штраф. Этим займутся в местном управлении. А что касается совести, на нее закон не распространяется, — дополняет инквизитор, а мне хочется вскочить и закричать: «Стоп! Что тут происходит? Вы ошиблись!»

Но выражение лица дедушки хуже чистосердечного признания.

Нет же… Нет! Он не мог! Он не стал бы!

— Шкатулку удалось найти? — только и спрашивают Дирард.

— Ее отвезут в личное хранилище Его Величества. На этом я вас, пожалуй, оставлю. Рад был знакомству, леди Рошэ, — кивает инквизитор в этот раз весьма строго и сдержанно, но все же на лишнюю секунду задерживает на мне взгляд и только потом уходит.

Его равномерные уверенные шаги еще доносятся какое-то время. Стражи бегут следом. Дворецкий что-то говорит, а затем хлопает дверь, и мир погружается в вязкую тишину. Даже воздух вокруг меня будто густеет.

Что этот инквизитор тут сейчас наговорил?

— Сири, — зовет меня дедушка.

Я вырываюсь из ледяного омута страшных мыслей и смотрю на господина.

— То, что сейчас сказал инквизитор… это ведь ложь? — только и спрашиваю я.

В глубине души я уже давно все поняла, но не хочу в это верить. Не могу. Дирадр ведь знал, как для меня важна эта шкатулка. Он бы не стал…

— Прости, Сири, — говорит господин.