А то, что он горазд влюбить в себя любую… так это было до истинности, да?

— Ох, — вздыхаю я, а в голове каша. Как же сложно. Одним стаканом тут не обойтись.

— Что ох? — беспокоится Силия, а я пытаюсь выстроить свои мысли хоть в логическую цепочку.

— Я не готова сознаваться в истинности. И вообще считаю, что метка — это не повод быть вместе, даже если и нестерпимо тянет друг к другу. Люди должны друг другу подходить. Должно быть уважение, взаимопонимание и любовь. А страсть — это вишенка на торте, — шепчу ей. — Все должно быть иначе.

— А разве оно не так? — спрашивает Силия. — Он пришел за тобой сюда, чтобы убедиться, что ты в безопасности. Дал тебе выбор, хотя, помня слухи о его характере, такое не для него. Это ли не то самое уважение, которого ты хочешь? А еще, не ты ли говорила, что попаданки вне закона? И что он сделал? Прикрыл тебя. Ты все еще не доверяешь ему?

Она говорит и говорит и бьет словами в самое сердце.

И где только этому научилась? Была кроткой и даже рассуждать вслух боялась, а теперь. Грише надо сказать “спасибо”?

— Почему ты прячешься? Ты ведь и сама знаешь, как он на тебя смотрит. Более того, как истинная ты можешь это почувствовать, но не позволяешь себе. Почему? — спрашивает она, а я уже не вывожу этот разговор."

"— Да потому что я боюсь! — выдаю я на эмоциях, позабыв на секунду о том, что нас могут услышать. — Все это время, я считала его гоблины знает, кем! Это помогало держать себя в руках, а сейчас… Я не знаю, куда унесет меня эта река, если я поддамся течению!

Беру паузу, чтобы отдышаться и добавляю:

— Поэтому пусть он не знает, что я его истинная! — прошу Силию, надеясь, что она поймет меня по-женски. Вот только мы уже не одни.

— Эм… Саша, — раздается за спиной голос Гриши.

Но сердце падает в пятки вовсе не от его присутствия, а потому что инквизитор тоже тут.

Он слышал? Или… Гриша ему рассказал?

Глава 50. От себя не убежишь

— Силия, нам лучше выйти, — поторапливает возлюбленную Гриша, и девушка, бросив на меня какой-то виноватый взгляд, выходит.

Мы с инквизитором остаемся на кухне совсем одни, а воздух будто густеет, когда он смотрит на меня так внимательно, будто за десять минут его отсутствия я могла измениться или снова сбежать.

— Знаете, мне тоже… я тут чуток не в себе, — выпаливая я, указывая на стаканчик, из которого почти и не успела отпить, и хочу уйти.

— До утра ведь ничего не случится. Надо выспаться и подумать обо всем! — только и тараторю я, ступая к выходу, только вот инквизитор выйти не дает.

Преграждает путь так резко, что, остановившись, обливаю его камзол содержимым стакана. Но он даже глазом не ведет. Его интересует другое.