, проживающую в этом городе, и принимается строчить угрозы. Только предназначены они ее однофамилице.

– Но как Ефременко понимает, что это могут быть сообщения для ее знакомой? Подумаешь, фамилии одинаковые! Не самые редкие при том.

– Только в том случае, если знает, что Алисе могли угрожать.

В кабинете повисла тишина, которую я вскоре решила нарушить:

– Как продвигается расследование ее убийства?

– Печально, – вздохнул Виктор. – Сегодня снова встречаюсь с ее сестрой, надеюсь получить хоть какие-то зацепки. Ни мужа, ни сожителя, ни даже парня у жертвы не было, так что бытовой конфликт становится все менее вероятным. Впрочем, не исключено, что объявился какой-нибудь бывший… Или сама сестра заточила на Алису зуб!

Настя прикрыла глаза ладонью, давая понять, что думает относительно этих версий. Я была с ней полностью солидарна.

Тишину нарушил скрип открывающейся двери. На пороге кабинета появился Крюков. Он вошел, и Виктор Сергеевич тотчас поднялся с места, очевидно, решив, что мы с Анастасией находимся за рабочими столами, а вот он может сойти за праздного сотрудника.

– Кисть нашли, – заявил Даниил Альбертович.

Я не сразу поняла, о чем речь, в отличие от Субботкина.

– Руку Анны Петровны?

– Именно.

– Какой кошмар! – прошептала Настя.

– Кошмар был в лесу, сложен под деревцем, – возразил Виктор.

– Звери утащили? – спросила я.

Ответ Крюкова нас шокировал:

– Дети."

"Уже через час мы с Настей мчали в поселок Видное. Субботкин хотел было отправиться с нами, но вовремя вспомнил о встрече с сестрой Воронцовой, отменять которую в свете наших последних обсуждений было никак нельзя.

Небольшой населенный пункт располагался в паре километров от того места, где были найдены останки Ефременко. Три широкие улицы, соединенные между собой проулками. Автостанция с заколоченными окнами, перед которой поставили современную автобусную остановку, магазин и почта. Сразу за поселком начинался лес.

Нас интересовал восьмой дом по Главной улице, она, впрочем, мало чем отличалась от двух остальных, поэтому происхождение ее названия осталось загадкой.

Дом из красного кирпича был огорожен железным забором, калитка была заперта изнутри. Я хотела было ее открыть, но Настя уже набирала номер хозяев в своем телефоне. Вскоре нас встретила женщина, на улице она появилась в домашнем халате, невзирая на мороз. На вид ей было около сорока: круглое румяное лицо, короткая стрижка. Желтые резиновые перчатки ярким пятном выделялись на руках. Обута женщина была в войлочные темно-зеленые тапки.

– По дому хлопочу, – объяснила, стягивая перчатки, Людмила Тимофеевна, так звали хозяйку.

Мы устроились в кухне. На плите что-то варилось в большой кастрюле. По распространяющемуся запаху я предположила, что она готовит борщ к обеду.