Один раз он засветился, получив новую карту на станции, но больше ею нигде не расплачивался, используя наличные. Это хорошо.

Людям из банды Паленого, сыгравшим роль «охотников», деньги платил тоже наличными – это хорошо, но, похоже, они запомнили его лицо – это плохо.

Майка не убрал, хотя по правилам сделать это следовало, но плохо это или хорошо, сейчас Джек определить не мог. После встречи с Амалией в его мировоззрении стали происходить изменения.

Сняв деньги наличными, он засветился, и это плохо, но заблокировал контроль сделки – это хорошо.

Билеты купил – хорошо, и миновал систему регистрации – просто замечательно. Как будто пока все шло по плану и грубых ошибок он не совершал.

Добравшись до мотеля, с парадного входа Бекет заходить не стал. Вместо этого он открыл темневшее окно своей половины номера и поставил чемоданы в комнату. Закрыл окно, огляделся и, одернув пиджак, вошел в мотель.

Поздоровался с дежурным, получил ключ и, пройдя до двери номера, отпер ее. Держась за пистолет, вошел внутрь, зажег свет и огляделся.

Чемоданы стояли у окна – там, где он их и оставил.

Бекет проверил ванную и туалет и только потом запер входную дверь. Затем прошел к окну и плотнее задернул занавески.

«Как будто все в порядке, пора открывать затворницу…» – решил он и, упершись в стоявший у стены тяжелый шкаф, начал сдвигать его в сторону.

За шкафом оказалась дверь, соединявшая два номера.

– Амалия… солнце мое… ты в порядке? – спросил он по-ансольтски, двигая шкаф.

– Да, Джек, – еле слышно ответила девушка.

Бекет открыл дверь и обнаружил интрессу забившейся в угол, с пистолетом в одной руке и своим маленьким кинжалом в другой.

– Что случилось, дорогая? – спросил он озабоченно, осматривая комнату в поисках затаившихся врагов. – Что тебя напугало?

– Джек, в этом окне происходят ужасные вещи! Я едва не начала стрелять из арбалета! – пожаловалась Амалия, указав пистолетом на экран включенного ТВ-бокса.

– Но, солнце мое, – Бекет подошел к Амалии и обнял ее, – солнце мое, я же тебе объяснял, что все происходящее в этом окне – сказки.

– Да-а-а, сказки! – покачала головой Амалия, и по ее щекам потекли слезы. Она была в панике. – Я сама видела, как он убил ее ножом! И у нее текла кровь! Это не сказки, Джек!

Вот и ошибка. Джек считал, что объяснил Амалии все о природе телевидения, но недооценил новизну ее восприятия. В результате интресса едва не начала в мотеле стрельбу, и страшно представить, к чему все это могло привести.

– Все, малышка, хватит плакать, мы уезжаем. – Бекет взглянул на настенные часы. – Уже через час.