Вспомнила, что на её счету ещё должны лежать несколько последних зарплат, которые она так и не сняла. Деньги лежали — «на черный день». Забавно — вот он и настал! Сколько же там у неё?

Мария напрягла память и через несколько секунд поняла — бесполезно, не вспомнит. За два месяца или за три? Ладно, завтра заедет в банк, и узнает. А ещё естьобщая карточка, на которой должно быть тысяч пятнадцать — деньги на хозяйственные нужды. Дима пополнял её каждый месяц, но этот уже подходит к концу, и она изрядно потратилась на приготовление к празднику и подарки.

Чёрт, еще подарки родителям!

Вернувшись в подсобку, Мария вытащила вторую сумку, поменьше, куда сложила пару красиво упакованных подарочных коробок, зарядник для сотового, несколько бумажных фотографий, фотоаппарат и ещё кое-что, по мелочи."

"Потрясающе — семь лет жизни, по сути, уместились в две небольшие сумки!

Как ни крутись, всю свою жизнь за эти годы она не сможет забрать. Надо пережить, смириться, принять, что она это потеряла. Сгорело, например. И теперь ей надо начинать жить сначала.

Двигаясь роботом, поднимая, убирая, размышляя, что брать, а что оставить, Маша чувствовала себя очень странно. Будто она раздвоилась. Одна Маша — сосредоточенная и собранная, хладнокровно принимала решения, а вторая — окаменевшая от горя, ничего не соображала, мечтая просто лечь, укрыться с головой и выреветься, вытолкнуть с криком боль и ужас, поселившиеся на том месте, где еще час назад билось её сердце.

Нельзя!

Потом, когда она окажется в укромном месте, где её никто не услышит, она позволит себе слёзы. А сейчас она должна быть сильной.

Женщина надела старенькую дублёнку, которую носила еще в те времена, когда им частенько приходилось ужинать пустыми макаронами. Почему она её до сих пор не выбросила, даже в новый дом привезла? Рука не поднялась. Видимо, чувствовала, что пригодится.

Маша провела пальцем по вытертым сгибам на рукаве и решительно натянула шапку.

Последний раз, окинув взглядом уже не её дом, взяла сумки и толкнула наружную дверь.

Чернильное зимнее небо, сверкая бриллиантами звёзд, нависло над головой.

Женщина спустилась с крыльца, и тут же, отреагировав на движение, вспыхнуло освещение. Поёжившись — морозец к вечеру усилился — Мария порадовалась про себя, что выбрала теплые, хоть и простые вещи и, не таясь, не прячась, зашагала к воротам. Она ничего не украла, а если Дима заметит её отъезд — ему же проще, не надо завтра напрягать шофёра.

— Мария Сергеевна! — из домика прислуги выскочил Ринат, пожилой татарин, живущий у Сомовых и выполняющий обязанности дворника, подсобного рабочего и привратника. — Вы куда? Такси ещё не подошло, вернитесь в дом, я позову, когда машина приедет.

— Я не вызывала такси, — Мария удивилась, почему она об этом не подумала.