Самым лучшим. Потому что у самых лучших на свете детей должен быть достойный их отец.

— Артур Асланович, куда же вы? — секретарь догнала его и пошла рядом, приноравливаясь к широкому шагу Тагаева. В руках она сжимала планшет. А раньше с папками ходили…

— Домой, — ответил он, — к детям.

— А как же совещание? — ее глаза сделались круглыми как у рыбы.

— Без меня посовещаются, — отмахнулся Тагаев, — мои дети важнее.

Он увидел несмелые улыбки на лицах своих детей и подмигнул им в камеру.

— Но на чем вы собрались лететь, Артур Асланович? — чуть не плача, воскликнула секретарь.

— Ваш вылет запланирован на завтра! Экипаж отдыхает.

— Поймаем что-нибудь, да? — он широко улыбнулся детям, и те заулыбались в ответ наконец-то широко и радостно.

— Так мы же в Лондоне! — крикнула вдогонку секретарь. Артуру даже показалось, она сейчас запустит в него планшетом. Он остановился и повернулся к сотруднице.

— У вас есть дети, Катрин?

— У меня? — опешила та. — Нет, а что? Почему вы спрашиваете, Артур Асланович?

— Просто так, — пожал он плечами. — Наверное, потому что я очень люблю своих детей. Вы с этим не затягивайте, Катрин, не лишайте себя удовольствия.

Он посмотрел на часы, посмотрел на небо, видневшееся в прямоугольниках огромных панорамных окон, и снова подмигнул притихшим тридешкам.

— В Лондоне, говорите? Ничего, мы купим билет и полетим.

Глава 37

Две недели спустя

— Представляю, как тебе тогда было самой сюда приезжать, — негромко говорит Стефа, глядя на роскошные особняки, проплывающие за окном автомобиля.

— Не представляй, — мотаю головой, — не грузись и не порть себе зря настроение. Все в прошлом. Нас вон даже пропустили с полпинка на въезде.

Знаешь, сколько тогда мы с таксистом ждали, пока меня идентифицируют? У меня разве что справку о состоянии здоровья не потребовали.

Стефка недоверчиво косится и хмыкает. Но я старательно демонстрирую безмятежность, и она успокаивается. Откидывается на спинку сиденья и просто любуется пейзажами.

Конечно, я привираю. Не в прошлом. Вид шлагбаума, будки охранника и дороги к дому Авроры вызывает целую бурю эмоций. Но кому станет легче, если Стефа тоже расстроится? Да и для меня эти воспоминания уже совсем другие.

Потому что уже не болит.

Все плохое у меня связано с Авророй. И тогда я больше страдала не от ее слов, а от предательства Артура. Вот только Артур не предавал меня, а если вспомнить, что он говорил еще несколько часов назад и что при этом делал…

От воспоминаний по всему телу врассыпную несутся мурашки, и я крепче сжимаю руль, чтобы Стефа ничего не заметила. Когда мои мысли касаются Артура всегда так, я уже смирилась.

С того дня, как Тагаев внезапно вернулся из Лондона, мы с ним и с детьми живем вместе.