И сейчас я этим пользовалась, чтобы ещё больше расположить к себе.

- Ну ладно…- хмыкнула женщина. - А потом, Мединская, попрошу заглянуть в мой кабинет. На пару слов.

- Хорошо, Елизавета Федоровна. Я обязательно к вам зайду.

Зоркая вышла за дверь, и мы с Иваном снова остались наедине.

- Ну что? - спросила его, освобождаясь из его детских объятий. - Идём приводить тебя в порядок? Мыли-мыли трубочиста… чисто-чисто, чисто-чисто! - смеясь, пробежалась пальцами по его маленьким ребрышкам.

Губы малыша дёрнулись в улыбке, но потом снова вернули свой прежний вид.

Победа! Маленькая, но победа. Я двигаюсь в правильном направлении.

Всё наладится. Мы начнем всё сначала. Шаг за шагом пройдём этот путь и обретем своё счастье. Ведь мы оба его заслуживаем.

После непродолжительных водных процедур моего мальчика отвели в столовую, а я, как и обещала, пошла на разговор к заведующей.

Мне так же, как и ей, было что сказать и спросить. Первое, что хотелось узнать, это адрес биологической матери Ивана. Ещё хотелось получить консультацию с местными юристами, ускорить процесс усыновления и забрать, наконец, к себе мальчика.

И почему всё так тяжело и не просто…

Глубоко вздохнув, постучалась в дверь кабинета Зоркой и вошла внутрь.

- ""И царица над ребенком, как орлица над орленком..."" - хмыкая, встретила меня женщина. - Отмыла чертёнка?

- Да, - улыбнувшись, кивнула ей. - И спасибо, что позволяете это делать."

"Я прекрасно понимала, но не должна была находиться здесь и делать то, что делала. Зоркая была хоть и строгой женщиной, но с широкой душой и добрым сердцем. На свой страх и риск позволяла мне приходить и проводить с Иванов время. Не всякий бы это позволил.

- Да что ж я не понимаю, как это нужно Ваньке? - ответила она мне и, потянувшись за серой папкой, кинула её передо мной. - Ознакомься.

На душе резко стало неспокойно.

- Что это? - подцепив её, развязала шнурок и посмотрела на то, что лежало внутри.

- Заявление? - спросила её, вчитываясь в неразборчивый почерк. - Нет… не может быть.

В глазах потемнело и в голове стало дурно.

- Зачем он ей? - часто моргая, чтобы прогнать навернувшуюся на глаза влагу, спросила женщину. - Зачем?!

- А то ты не понимаешь? - скривилась Зоркая. - Денег хочет. Зависимая она…

Об этом я прекрасно знала, но как? Как ребёнок ей сможет в этом помочь?

- Бред какой-то! - в ярости крикнула я. - Не понимаю…

- Да что тут непонятного. Продаст его и дело с концом, - произнесла она. - Ты как первый день на свете живёшь, Лика.

Боже… Невозможно просто… как такое вообще может быть?

- Елизавета Федоровна, это же… нет… Господи…

- Ты вот что. Лучше не нервничай, а найди хорошего юриста да денег. Дам тебе адрес Полянской, пойдёшь к ней и убедишь, - характерно пошелестев двумя пальцами, показала, как именно придется её убеждать. - Деньги решают всё.