И грудь вмиг набухла.

Но я понимала, что сейчас Глеб не в том состоянии, чтобы дарить мне откровенные ласки. Не беда. Потом я непременно потребую от любимого компенсации. Сейчас главное соблюдать осторожность и не навредить.

Пальцами я пробежалась по плоскому животу. Мышцы дрогнули под моими касаниями. И я повторила то же самое, но ртом. Языком нырнула во впадинку пупка.

– Руками не трогать! – шепнула я, когда Глеб обхватил мою голову и зарылся пальцами в волосы. – Или я ничего не буду делать и вообще уеду домой!

– Ведьма! – чуть громче застонал Глеб, но послушно лег на спину.

Самым сложным оказалось сесть так, чтобы не мешать моему любимому пациенту. И пусть кровать была вполне комфортной и просторной, а все равно она не была рассчитана на то, чтобы в ней спали двое. И не просто спали.

Я решила не думать о мелочах. Куда важнее было заставить Глеба забыть о всех тех женщинах, которые проделывали те же вещи с его телом, что и я.

К тому же я делала это впервые. А он... Так, об этом думать нельзя.

Я спустилась ниже и обхватила пальцами твердый член. Провела вверх-вниз. Улыбнулась, услышав от Глеба урчащий стон.

– Дышим спокойнее, Глеб Алексеевич, – шепнула я.

– Блядь, Сабина! Я спокоен, как удав! – рявкнул Глеб, опалив меня горящим взглядом.

А я сперва несмело коснулась его губами и следом – языком. С каждым протяжным стоном любимого я становилась все более смелой и раскрепощенной. Интуитивно понимала, как нужно целовать его, ласкать, гладить. Терпкая влага все сильнее проступала каплями, которые я размазывала по всей длине. И вновь облизывала под порочные стоны и рваные ругательства Глеба.

Я увидела, как его ладонь сгребли одеяло. Как напряглись и побелели костяшки. И сам Глеб дышал рвано и сбивчиво.

Я испугалась. Нельзя ведь было поддаваться на его провокацию и уговоры. Ну он же как мальчишка порой себя ведет! Не думает о последствиях!

Однако и остановиться я не смогла бы. Утонула в диком и почерневшем взоре любимых глаз. И лишь глубже вобрала твердую плоть в рот.

В самый последний момент Глеб резко потянул меня на себя. Я лишь возмущенно пискнула. И ощутила, как ладонь обожгла горячая влага. А мой рот оказались в плену неистового поцелуя.

***

– Больно?

– Охуенно.

– Я серьезно, Глеб!

– Я тоже.

Я устроилась на самом краешке постели. Глеб никуда меня не пустил. Только позволил дотянуться до влажных салфеток. И пока я торопливо убирала следы нашей шалости, Глеб не сводил с меня горящего взгляда. А после притянул к себе.

– Тебе правда понравилось? Сам понимаешь, мой первый опыт в подобных делах, – краснея, произнесла я.

– Мой тоже, малыш, – совершенно серьезно проговорил Глеб, а когда я собралась уличить его во лжи, добавил: – Знаешь, я начал жить только с тобой. Не было ничего и никого до тебя.