Понял, что добился, когда ощутил, как упругая попка трется о него, возбуждая все сильнее.

Черт! Твою ж мать! Он и без того на грани!

Сабина в поисках опоры вскинула руки. Одной ухватилась за шею Глеба. Второй уперлась в мокрую стену.

А Глеб уже опустил обе ладони вниз, на девичьи бедра. Пальцы окунулись в горячую влагу. А девочка задрожала в его руках.

Широков знал, что на долгие ласки у него не хватит выдержки. И сам сходил с ума от того, насколько ярко реагировала Сабина. Ее стоны оглушали его. А вид острых горошин сосков сносил ему крышу напрочь.

Блядь! Он ведь взорвется сейчас!

Глеб перехватил тонкое запястье, коснулся пальцами браслета, поднял руку и поцеловал тонкие венки. Дальше развернул податливое тело Сабины и прижал к стене.

Поднял стройное бедро, открывая доступ для более глубоких ласк. Безошибочно отыскал распахнутые губы и накрыл их своими. Девичье запястье прижал к своему паху.

У Глеба поплыло все перед глазами, когда он понял, что пальцы Сабины повторяют его движения.

– Да, девочка моя, да! – бормотал он в ее губы, задыхаясь.

Струи колотили Глебу в спину. Сабина вытворяла с ним невероятные вещи своими длинными удивительно ловкими пальцами. Позже он непременно перецелует каждый ее пальчик. Даже на ногах. Они у нее и там удивительно красивые. И не только пальцы. Всю перецелует. У него теперь фетиш такой, целоваться с любимой девушкой.

Сабина плотно обхватила его пальцы узким, тесным лоном, одновременно провела по всей длине, сжав член у самого основания так, что Глеб взорвался удовольствием, пачкая Сабину.

Ему нравилось все это. Нравилось чувствовать ее оргазм, ощущать ее дрожь, слышать стоны и всхлипы.

Глеб впечатал девчонку в себя, обнимая крепко-крепко. А ведь надо вновь ее вымыть. Он опять ее испачкал всю. Но сил почти не осталось."

"Мыться пришлось быстро. Глеб прямо-таки физически ощущал, как просыпается вредность Сабины. И неминуем скандал.

Так и получилось, стоило вытащить Сабину из душа и обмотать полотенцем, как на его голову посыпались проклятья и чистые полотенца. Следом – банные принадлежности. Глеб только и успевал прикрывать голову руками. И смеялся. Смех так и распирал его изнутри, отчего, судя по всему, Сабина только сильнее злилась.

Из ванной комнаты Широков вывалился, хохоча и не пытаясь прикрыть наготу.

– Ужасный человек! Ужасный! Ты еще пожалеешь! Я еще отомщу, Глеб Алексеевич! – грозилась Сабина, швыряя в него подушками.

– Жду – не дождусь! – парировал Глеб.

За подушками в него полетела одежда. Всего на секунду Сабина замерла, когда в ее руках оказалась рубашка Глеба. Он знал, о чем подумала девчонка.

И очень серьезно Широков обронил:

– Я правда никого не трогал, только тебя, малышка.

– Мне плевать! – поджала губы девчонка и, скомкав ткань, швырнула ею в Глеба.