"

"Я не стала подходить ближе, чтобы рассмотреть следы страсти Широкова и его подчиненной, или к кому он там сорвался столь стремительно. Просто торопливо оделась, аккуратно захлопнула за собой двери и спустилась на первый этаж.

Была мысль – сбежать. Но куда? И потом, Архиповы обещали мне защиту. И мне казалось, что Влад Романович – единственный человек, которого, если не боится, то уважает Широков. Значит, в этом доме я в полной безопасности.

***

Я трусливо спряталась за спиной хозяйки дома, когда услышала громкий голос Широкова. Он, судя по интонациям, с кем-то ругался. Из обрывков фраз я понимала, что дело касалось вчерашних событий. И, да, мне не было никакого дела, что там стряслось. И вообще, пусть сваливает к своим губастым шлюхам. А я еще, вон, кашу не доела на завтрак!

Когда Глеб вошел в столовую, я уже сидела за столом и старательно делала вид, что этого человека здесь попросту нет. Спокойно ела кашу. Кстати, очень даже вкусную. Пила кофе, не менее вкусный. И вообще, меня все здесь очень устраивало. Кроме присутствия Широкова. Он мог бы и уехать, раз уж у него там столько важных шлю... дел, то есть.

– Завтракать будешь, Глеб Алексеевич? – поинтересовался Влад у друга, а я предпочитала не смотреть в сторону Широкова. Рассматривала содержимое тарелки, уткнувшись в нее носом.

В комнате воцарилось молчание. Но я слышала приближающиеся шаги. И по затылку – мурашки табуном.

Глеб остановился за моей спиной. Я увидела его широкие большие ладони, которые уперлись в стол по бокам от меня. И поняла, что начинаю стремительно краснеть, потому что Широков, не стесняясь Архиповых, сидевших напротив, прижался подбородком к моему плечу, а щекой потерся о мою щеку.

Нет, ну каков нахал!

– Не успею, – с сожалением пробормотал Глеб, а от его чуть хриплого голоса низ живота стянуло невидимыми нитями. – А ты, девочка? Позавтракала?

– Нет! – излишне торопливо воскликнула я.

– Значит, хочешь остаться здесь? – продолжил мужчина говорить мне на ухо.

– Глеб, прекрати давить! – строго заговорил Архипов, глядя на меня через стол, – И вообще, ты же торопился. Езжай.

– Слушаюсь, Влад Романович! – усмехнулся Глеб, а я не знала, то ли отстранится от него, то ли повернуть голову, чтобы касание было более плотным. – Проводишь меня?

– Чего? – не сразу поняла я, что вопрос адресован мне. – Нет!

– Так я и думал, – очень тихо рассмеялся Широков. А от его низкого негромкого смеха хотелось зажмуриться. Вот же... гад! – И почему ты такая неприступная?

Я понимала, что вопрос риторический. Но внутри все еще клокотала обида, потому что я прекрасно понимала: мой затылок упирается в ту самую рубашку, испачканную помадой. Чужой помадой. Не моей.

– Уж лучше быть неприступной, Глеб Алексеевич! Чем... Чем! Таскаться со следами от помады! – фыркнула я.