Вот как? Так у них еще и имена разные? Может, и мозги тогда тоже?

— Это же он принес семечку и цветок?

— Может, я?

Он что, смеется? Чтобы Тарден ни с того, ни с сего мне, какой-то там девчонке, принес хоть что-то? Пф! Его хватило только мешок с золотом мне кинуть.

А вот дракон… Это же тот самый дракон, которого я видела, когда была без сознания?

— Какой он, Ринг?

— Хочешь с ним пообщаться?

Вопрос застает меня врасплох. Хочу ли я пообщаться с… драконом? С этим огромным чешуйчатым существом? С одной стороны — страшно. А с другой… Я действительно хочу узнать, какой он на самом деле. Такой же вредный, как его человеческая сущность?

— Идем, — не выдержав моих колебаний, говорит Тарден, берет меня за руку и тянет на улицу, в сад через второй вход особняка.

Мы пересекаем весь сад и выходим на берег. Небо усеяно мириадами звезд, отражающихся в темной глади реки.

Легкий ветерок ласкает лицо, неся с собой запахи ночных цветов и свежей травы. Тишина вокруг нарушается лишь редкими всплесками рыбы и стрекотанием насекомых.

Я поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с бездонно черными глазами Тардена, в которых пляшут отблески звезд.

Он приближается ко мне всего на мгновение, вкладывает мне в руки книгу, которую я читала, касается снова моей щеки, а потом отходит на несколько шагов, скрываясь в темноте ночи. Успеваю только моргнуть, а рядом со мной уже огромный черный ящер с яркими даже в полуночном мраке золотыми глазами.

— Ринг? — я робко делаю шаг к нему.

Он шумно выдыхает, будто говорит “Ага”, и наклоняет ко мне свою голову. Я точно так же, как в видении тогда касаюсь морды дракона между глаз, ощущая приятную теплую чешую кончиками пальцев.

Ринг зажмуривается и издает тихое урчание, очень похожее на мурлыканье кота.

— Ты же не такой вредный, как Арион? — спрашиваю я и провожу рукой по морде, очерчивая ее, ловя удовольствие от гладкости чешуи. — Конечно, нет. Ведь это ты тогда Чеса напугал, да?

“Он сам напугался”, — слышу я ответ низким, рокочущим голосом прямо в своей голове.

— Еще бы он не испугался такого большого дракона, — смеюсь я. — Я тогда сама едва от крика удержалась.

“А ты меня тогда… Видела?”

— Только когда ты улетал. Зачем ты семечку оставил?

“Иначе нельзя… Благодаря дереву я как будто рядом с тобой, — отвечает Ринг. — Арион объяснит потом. Когда сам поймет”.

И этот ничего не объясняет, только загадками сплошными говорит. Но он все равно такой потрясающий!

— Ты хотел поговорить со мной, а сам ничего не рассказываешь.

“Я хотел полетать”.

— Ну так… Лети, — улыбаюсь я, заглядывая в золотые озера его глаз.

Он качает мордой, а потом говорит:

“С тобой”, — и замирает, как будто от моего ответа будет зависеть чуть ли не его жизнь.