Потому отношу книгу к себе в комнату, проверяя, что закрыла замок, а потом иду к крестьянам.

За прошедшее время они уже прониклись ко мне и сочувствием (я видела, как они периодически на меня посматривают: одна, без мужика, что-то пытаюсь решить — ну беда же), и уважением (ну не зря же я им глаза на старосту открыла).

Мы выходим на край поля, уже не такого яркого и солнечного из-за того, что корзинки побурели, но при этом ароматно пахнущего под палящим солнцем. Подсолнухи тяжело склонили головы под тяжестью спелых семян.

— Срезаем цветы серпом под самый корень аккуратно, чтобы не рассыпать семечки, — объясняю я, показывая примерно как это нужно сделать. Увы, серпом орудовать я не умею. — Затем связываем подсолнухи в снопы штук по 30 и оставляем сушиться прямо тут. Через пару дней, если природа будет благосклонна и солнышко нас не покинет, стебли подвянут. Будем вытрясать семена.

Я обвожу взглядом крестьян, опасаясь, что они будут недовольны объемом работы, но они только понимающе кивают и уже с деловым видом рассматривают, как приступить к работе.

— Рыжий и Кулак, берите себе троих и начинайте с дальнего края поля, — командует тот самый мужичок, что оказался самым смелым, когда приходил обвинять меня в обмане. — Латук и Фруг, вы работаете с этой стороны. Снопы складывайте в ряды, —  он определяет всем фронт работ.

Остальные все кивают и дружно расходятся по сторонам. Похоже, именно этот мужичок и занял освободившееся место старосты.

— Только не забывайте делать перерывы, — прошу я его. — День обещает быть жарким, а мне бы очень хотелось, чтобы все остались здоровы. Если что — я в доме, зовите.

Крестьяне с энтузиазмом взялись за дело, а я иду на кухню. У меня остается еще один вопрос, на который пока что у меня нет ответа.

Когда герцог Алброу рассказывал о своем отце и о том, что тот никак не мог выкупить поместье, у меня просто краем промелькнула мысль. Зато сейчас, когда я увидела этот обелиск, я серьезно задумалась: почему герцогу продавать поместье не хотели, а моему отцу продал? Как так вышло?

Захожу на кухню, где Лира и Лидия суетятся у плиты и очень мило болтают, как будто они старые приятельницы.

— Лидия, ты уже видела флигель, где будешь жить? — спрашиваю я.

Надо отдать должное девушке, которая без дополнительных намеков понимает, что я хочу сказать.

— Нет! Пойду схожу! — улыбается она, вытирая руки и снимая с себя фартук. — Там мне нира Рина как раз белье обещала дать.

Конечно, Рина вряд ли пошла бы за бельем. Хотя кто знает: она совсем не ведет себя как изнеженная аристократка, но это вовсе не удивляет ни лекаря, ни нотариуса. И очень подкупает меня, ведь я при этом не ощущаю себя недостаточно статусной для этого мира. Хотя ближе к балу мне придется взять у нее пару уроков этикета.