— Почему ты не вернулся к Рине? Ты же знал, что тебя ищут.

Он переводит на меня взгляд, полный тоски и безнадеги.

— Когда не стало моего дракона, я решил, что непременно найду причину, по которой это произошло, и способ его вернуть. Но это затянулось, — рассказывает он. — Причину понял. А вот способ… Поиски привели меня сюда, к этому особняку, к библиотеке, в которой я понял, что не могу прочесть ни одну стоящую книгу. Без дракона я не понимаю языка.

Так… Если он без дракона не понимает, Рина не понимает, а я понимаю, то… Нет, этого не может быть!

— Вард, ты сказал, что понял, почему потерял дракона…

Я хочу еще подробнее его расспросить, но тут в столовую входит возмущенный Харрис.

— Этот упрямец решил себя уничтожить! — на лице почти всегда улыбающегося доктора отпечатался гнев. — Ему нужна срочно девица, а он “нет”!

Врач негодует: размахивает руками и кричит.

— Ну хоть вы, господин Даррел, скажите ему! От него зависит жизнь самого короля, а он, как баран, рогом уперся! И никакие доводы его не убеждают.

Вард сжимает зубы так, что на его скулах появляются желваки. От крохотной чашечки отламывается ручка.

— Не мне с ним разговаривать надо, — хмуро говорит он, опуская кусок фарфора на блюдце. — Нира Адалия…

Что? Я должна его убедить в том, что ему нужна новая девочка на одну ночь?! У меня аж слов не находится, чтобы как-то прилично на это ответить.

— Нира Адалия, вы должны сейчас пойти к нему. И чем скорее, тем лучше.

Глава 60. О мыслях

— Я не понимаю, Вард! Зачем? Я не врач, не девица… — развожу руками, глядя на бывшего дракона.

— Идите, — жестко, я бы даже сказала, повелительно говорит Вард. — Если он хоть немного небезразличен.

Впервые, наверное, вижу в нем не просто мужчину, а того, кто привык командовать, ведь, как ни крути, он был драконом. Драконы все так или иначе связаны с властью. А Тарден… Получается, с самим королем.

— Адалия… — снова окликает Вард. — Не заставляй меня силком туда тащить тебя. И не надо мне рассказывать, что тебя с ним ничего не связывает.

Я ловлю его взгляд, строгий, уверенный, полный настойчивого желания вмешаться во что бы то ни стало. Он точно взвалит меня на плечо и отнесет.

И… он, черт возьми, прав. Нас связывает что-то, чему я даже названия придумать не могу. Мы как два магнита: нас тянет друг к другу. Но стоит нам оказаться рядом, мы сталкиваемся и стараемся друг друга побольнее ужалить.

— Возьмите чистой воды и полотенец. Этот упрямец даже не позволил мне обработать его рану.

Тяжело вздыхаю, беру на кухне все необходимое для перевязки, в том числе мазь, которую мне впихивает лекарь, и поднимаюсь к комнате Тардена. Останавливаюсь у двери, до побеления костяшек пальцев сжимая тазик с водой. Тишина в комнате пугает, и именно это заставляет меня пересилить себя и зайти.