— Та, которую ты купил, а когда стала не нужна, выбросил и не поморщился.

— Я не беру женщин против их воли, — жестко произносит Тарден, склоняясь еще ниже. — Это удел слабых и никчемных.

— То есть ты хочешь сказать, что я сама прыгнула к тебе в постель с криком: “Возьми меня, мой генерал?”

Меня начинает потряхивать. То ли от прохлады, то ли от напряжения.

По взгляду Тардена я понимаю, что именно с этим криком Адалия не являлась к нему, но и… Но и силой, похоже, он действительно не брал. Что было? Она послушно легла и просто позволила с собой все сделать?

Какого черта я не помню ничего из того, что произошло ночью?

Помню кличку котенка, с которым любила играть Адалия, когда ей было семь. Помню любимое пирожное ее мамы и то, как ласково она обнимала Адалию перед сном. Я даже помню, что девушка ела в тот вечер, перед тем, как ее мачеха отправила к Тардену.

Но после того как Адалия перешагнула порог комнаты, и поймала темный, опасный и до безумия уставший взгляд Ариона — ничего не помню.

— Нет, — Тарден качает головой и прищуривается. — Ты была робкой, но нежной и… страстной.

А потом его брови сходятся на переносице, а в глазах словно мелькает молния. Как будто какая-то мысль, которая его пронзила, была такой же внезапной и шокирующей.

— И когда ты вошла, ты пахла… иначе.

— Не нравится — не нюхай!

Я упираюсь в его упругую широкую грудь обеими ладонями и с усилием пытаюсь оттолкнуть. Но он как скала недвижим! Только сердце бьется под моими пальцами, перекачивая, похоже, пылающую кровь по телу дракона, настолько горячим он кажется.

— Кто сказал, что мне не нравится? — усмехается невыносимый генерал. — Ты пахнешь как… мятные конфеты, что раздают на детских праздниках. Так же сладко и необычно.

Взгляд Тардена снова опускается на мои губы, а у меня во рту резко пересыхает. Я нервно с трудом сглатываю, когда понимаю, что он склоняется все ниже. Кажется, я совсем забываю, как дышать. Он оказывается в миллиметре от меня, более того, его губы чиркают по щеке, оставляя горящий след.

— Что случилось той ночью? — шепот обжигает ухо. — Ты помнишь, Адалия?

Арион отстраняется, делает шаг назад и хрипло произносит:

— Не забудьте хорошо закрыть двери на балкон.

Только сейчас, в лунных лучах, которые падают на лицо Тардена, я замечаю, что его зрачок вытянулся в вертикальную линию. Кто со мной говорил? Арион? Или Ринг?

Дракон скрывается в своей комнате, оставляя меня в растерянности стоять на балконе. Шок проходит, и я чувствую, как из глубины души поднимается раздражение. Да что он себе позволяет?! И какого лешего я на это ведусь?

— Адалия? Ты как? Я освободила ванну, — Рина с улыбкой выглядывает из комнаты. — Я должна признать, что хозяева постарались хорошо обустроить купальню.