— Не-е-ет, — убежденно тянет она, — я все-таки надеюсь, что мне хватит выдержки и упорства, чтобы излечиться от тебя окончательно.

— Зачем?

— За тем, что нам с тобой по-прежнему не по пути.

— Да почему? — взрываюсь я.

— Да потому! — в тон мне, — с чего ты вообще взял-то, что после всего, что было между нами в прошлом, у нас есть будущее, а? Может, объяснишь? Потому что я не понимаю.

— Чего не понятного? Я хочу быть с тобой.

— А я с тобой — нет. И что теперь?

Скриплю зубами. Эти ежиные иголки снова выводят меня на раз-два.

— А как же «Демид не останавливайся. Еще. Глубже» — передразниваю ее в момент страстного слияния.

— Да секс это! — раздраженно дергает плечами, — просто секс. И он мне нравится! Люблю я это дело.

Сейчас точно придушу."

"— А меня? — нагло, не отводя взгляда от возмущенной физиономии.

— Закрыли тему, — отмахивается она, пытаясь слезть с кровати, но я удерживаю. Мне жизненно важно все прояснить и расставить точки над ё.

— Нет. Лерочка. Мы только начали.

Понимая, что из моих рук ей не вырваться, она со стоном падает обратно на подушки.

— Как же ты меня достал.

— Поговори со мной.

— Я не хочу. У нас нет общих тем для разговоров.

— Все у нас есть. Хватит брыкаться.

— Да не верю я тебе, Демид. Понимаешь? Не-ве-рю! Я не знаю с чего тебя так накрыло, может из-за сына, может старость подкралась, сделав тебя сентиментальным, но позволь напомнить, что в прошлом ты вытер об меня ноги, прошелся по моим чувствам, и так потрепал мое самоуважение, что я обросла кучей комплексов. Начиная оттого, что одеваюсь, как последняя лохушка и заканчивая тем, что тупая как пробка.

— Я такого не говорил.

Лера горько смеется:

— Говорил, Демид. Может, другими словами, но говорил. Потом кинул меня на три года, даже не интересуясь, где я, что со мной, жива ли, мать твою. Просто отвернулся и ушел. Да, я безумно благодарна за все, что ты для меня делал и делаешь, но…я не хочу быть с тобой из-за благодарности. И из-за того, что у нас общий ребенок — тоже не хочу.

— А из-за любви? — тихо спрашиваю, напряженно вглядываясь в шальные глаза.

— Я из-за нее в прошлый раз чуть не сдохла. Так что это самый бесполезный аргумент. Сегодня ты любишь, а завтра притомишься и захочешь чего-то возвышенного. Я готова меняться, но тебе, конечно же будет этого мало, и ты решишь перекроить меня. И когда у тебя в очередной раз ничего не выйдет — а у тебя точно ни хрена не выйдет — раскатаешь меня тонким слоем. Прости, но второй раз я такого массажа не выдержу.

— Послушай, — начал было я, но был прерван небрежным жестом.

Вознесенская встрепенулась, приподнялась с подушки и прислушалась.

— Лер…

— Тихо ты, — цыкает, прижав палец к моим губам.

Наконец, я слышу то, что она уже уловила своим материнским слухом. Из комнаты напротив доносится какая-то возня и сонное кряхтение.