Мне не очень хочется говорит про Демида, но помню, чем мое молчание обернулось в прошлый раз, поэтому признаюсь:

— Я видела отца Макса.

Мама аж кружку роняет.

— Лера!

— Что? Его Вобла пришла к нам в агентство, а следом и он сам заявился!

Она смотрит на меня, подозрительно прищурившись:

— То есть он сам нарисовался, а не ты на его поиски отправилась?

— Я, по-твоему, совсем с головой не дружу?

— Ох, Лерочка, — мама собирает осколки разбитой кружки, — можно я не буду комментировать этот момент?

— То есть, по-твоему, я тупая? — опускаюсь рядом с ней на колени и начинаю помогать.

— Нет, солнце. Ты шальная. И сама это знаешь.

Знаю. Отрицать глупо. Если есть что-то, что можно сделать наперекосяк, я непременно это сделаю.

— Он тебя узнал?

— Узнал.

Я рассказываю ей о том, как Барханов два дня сталкерил возле моей работы, и о том, как сегодня не выдержала и сама к нему подошла.

Мама хмурится и тяжело качает головой.

— Не нравится мне все это. Как бы не начал твой благоверный обратно клинья подбивать.

— Пусть чего хочет подбивает, — сердито соплю себе под нос, — мне все равно.

— Да, милая, — мама покладисто кивает, — а щеки у тебя просто так горят. От злости, наверное.

— От нее самой!

Конечно, злость есть. Но и всего остального хоть отбавляй.

Боже, меня будто отшвырнуло на три года назад, когда от одной встречи с Бархановым трясло и ломало. Я думала, что уже пережила это, переболела. Что я уже большая и сильная.

Ни черта подобного. Девочка внутри меня рыдает. Не от желания быть с ним — с этим давно покончено. Я скорее в тайгу уеду, чем позволю ему приблизиться и снова сделать больно. Просто ей очень грустно и обидно, а еще она не может справиться с беспокойным сердцем.

— Что будешь делать?"

"— Не знаю, мам. Я просто надеюсь, что после сегодняшнего разговора он больше не придет.

Она неопределенно ведет плечами:

— Кто его знает, Лер. Не хотел бы придти — не стал бы тебя караулить. А так…Всякое может случиться.

Я не хочу об этом думать. Мне страшно, что он решит покопаться в моем прошлом и узнает про ребенка.

— Может, мне замуж выйти? За Леху, или Игната, или еще кого-нибудь? — спрашиваю, садясь за стол и, уныло подпирая щеку рукой, — что скажешь?

— Возвращаемся к тому этапу, на котором выяснили, что ты шальная, — усмехается мама, — ты мне скажи, зачем тебе муж? Только чтобы Барханова твоего отпугнуть? Так он вряд ли испугается. Матерый.

— Я устала, — складываю руки на столе и утыкаюсь в них лицом.

— Может еще обойдется, — мама пытается меня взбодрить, но выходит как-то неуверенно, — в любом случае, бежать и прятаться нет смысла. Захочет узнать — узнает.

— И что тогда?

— Вот там и будем разбираться. Не переживай.

Вообще не утешила.