Не чувствую себя я здесь чужим и одиноким.

Но меня всегда мучил вопрос — один я такой на белом свете или есть кто-то еще подобный? Мог кто-то еще перенестись из моего времени в прошлое? Вряд ли. Если бы это были случаи “серийные”, то кто-нибудь бы давно бы спалился, и контора бы давно за нами охотилась. Это же наиценнейший для них источник информации. Где, когда и что случится. Например, можно узнать, когда коммунизм случится, наконец, на всем земном шаре, и как это ускорить. Да много бы чего через попаданцев можно было бы поменять. Только мне ничего менять не хочется. Я в этом плане консервативен. Но и по течению плыть не привык. Поднимусь немного по карьерной лестнице и, чем черт не шутит, может, устрою реформу МВД или что похлеще… А может, что скорее всего, просто убийц и маньяков буду ловить в свое удовольствие. Говорят, горбатого могила исправит, но меня не исправила.

Неожиданно дверь распахнулась, прервав мои размышления. Вышла Света. Она была строга и сосредоточена. В руках держала листочек серой бумаги, на котором простым карандашом были выведены в столбик фамилии."

"— Вот, — устало протянула она бумажку. — Я все записала. Это те, кто напал на мальчиков.

Коновалов выхватил листок первым, пробежался по нему, и глаза его полезли на лоб:

— Никому не рассказывайте об этом списке, — он сложил писульку в несколько раз и тщательно запихал во внутренний карман пиджака.

— А что такое? — удивился Горохов.

— Вы видели фамилии? — таращился на него молодой.

— Да, и что. Обычные фамилии, — пожал плечами следователь. — Мне они ничего не говорят.

— А мне очень даже говорят. Я срочно звоню в Красноярск. Пусть пришлют нам еще людей. Боюсь, что местные будут играть против нас…

— Погоди, — зашипел Горохов, озираясь по сторонам. — Что ты ребусами излагаешь? Скажи мне, что за птицы это такие.

Я с удивлением смотрел на все это. Кажется, сейчас обстоятельства дела сумеют меня удивить — хотя, честно говоря, сам считал, что искренне удивляться уже разучился, всякого повидал.

Коновалов подошел к Горохову и стал шептать на ухо. С каждым словом Никита Егорович становился все мрачнее. После того, как Коновалов закончил и отошел в сторону, Горохов нахмурился и проговорил:

— Надо изолировать Лебедкина. Срочно. Чтобы ни одна душа из местных с ним не смогла поговорить. Никто не должен догадаться, что мы уже все знаем. Петров, проконтролируй этот вопрос…

***

ОМОН и спецназ еще только зарождались. Новые подразделения создали в преддверии олимпиады, которая должна была начаться в Москве уже этим летом. А пока приходилось обходиться силами инспекторов уголовного розыска даже при крупномасштабных задержаниях.

Впрочем, такие задержания в СССР были редкостью. Но наш Хакасский случай выходил особый.