Сгоняй завтра в этот Саяногорск. И возьми с собой Свету. Побеседуйте с Кузнецовым обстоятельно. А мы с Алексеем эксгумацией займемся.

***Нитка асфальта тянулась через холмистую степь. Минут через сорок в утренней дымке впереди показались величественные очертания Саян с вечно заснеженными вершинами. Саяногорск — третий по численности город Хакасии — раскинулся у подножия гор в живописной излучине Енисея.

Буханка въехала в ровный, выстроенный будто коробками дворов, городок с кучей уличных транспарантов типа: “Даешь стране алюминий” и “Металлург — оплот промышленности”.

Контора городского бюро судебно-медицинской экспертизы располагалась прямо в здании городского морга. Даже вход был один.

Наш водитель остался в машине, а мы со Светой вошли внутрь приземистого неказистого здания, больше похожего на склеп, чем на государственную контору.

После яркого дневного света пришлось привыкать к полумраку каземата. Стены небрежно облеплены мелкой кафельной плиткой непонятного песочного цвета. Уже затертой серыми разводами, несмотря на то, что здание новое, как и весь городок. С потолка свисала единственная лампочка на черном проводе, заляпанном известкой. Провинциальное бюро СМЭ сильно отличалось от областного.

Длинный узкий коридор уходил в обе стороны и напоминал тюремный. Пахло формалином, беломором и смертью.

Света поежилась и взяла меня за локоть.

— Есть кто? — крикнул я.

Эхо гулко пронесло голос по коридору, в конце которого, наконец, скрипнула дверь, и из кабинета вышел субъект с пожелтевшей кружкой в руке в неряшливом, помятом грязно-белом халате и домашних тапочках. Седая клочковатая щетина на его лице оттеняла мешки под глазами и отеки от явных алкогольных возлияний.

Отросшие патлы волос с проседью непослушно спадали ниже ушей. Долговязая фигура сутулилась, будто кого-то опасалась.

— Что вам угодно? — спросил судмед.

— Нам нужен товарищ Кузнецов Павел Игнатович, — я вытащил курсантское удостоверение и, не раскрывая его, сверкнул красными корочками. — Мы из милиции.

— Из области, что ли? — вглядывался в нас выцветшими красноватыми и грустными, как у бульдожки, глазами сотрудник морга, не признав в нас саяногорцев.

— Из Москвы. Вы Кузнецов?

— Я, — пробормотал врач. — Из Москвы?.. А в чем, собственно, дело?

— Где нам можно побеседовать?

— Пожалуйста, пройдемте в кабинет.

Мы последовали за ним и очутились в лаборатории для вскрытия. Посреди стоял стол из нержавейки с кровостоками и шлангом. На столе — синюшный труп какого-то мужика с уже распоротым животом, вскрытой грудиной и выпиленным фрагментом лобно-теменной части черепа. Света ойкнула и выскочила в коридор. Такой “пейзаж” мало кому понравится.