Все забываю у него спросить, почему “Индия”? Вот блин… Теоретически Гоша мог стать моим отцом? Хотя нет. Там был бы уже другой человек. А теперь, получается, Гоша забыл про давнее соперничество и простил отца. То-то вчера в ресторане он сказал, что стал сентиментальным. Я тогда не понял его слов. А теперь все встало на свои места. Он так ничего и не рассказал мне про отца. Сказал, что это будет сюрприз для меня, и что скоро я с ним встречусь. Но, что настолько скоро, я никак не ожидал.

Я рассказал отцу в подробностях про свою насыщенную жизнь за последние несколько месяцев. С момента окончания школы и до сегодняшнего дня. Почему-то интуитивно был уверен, что ему можно доверять. Человек он, конечно, неоднозначный, но честный. Это чувствовалось.

С каждой моей фразой глаза его становились круглее, а не по-мужски аккуратные брови все выше заползали на лоб. Иногда он тряс головой и энергично потирал виски, будто проверял, не сон ли это.

— Погоди! — отец налил себе еще, а меня пропустил. — я правильно понял? Ты поймал маньяка? Того душителя, что прогремел на весь Союз?

— Ну, я был не один, целая команда. Но задержал его я. Правда, не совсем живым.

— С ума сойти! — отец опрокинул стопку, крякнул и захрустел огурцом. — А в милицию тебя взяли после нападения во дворе трех головорезов? На которых думали, что они от Гоши? Так?"

"— Да, они караулили меня в подъезде, когда я возвращался ночью от Зины Роговой.

— Стоп! Ты встречался с дочерью Гоши?

— Было дело…

— Ну, сын. Ну ты даешь! Ого… А потом тебя, получается, спасли конторские? Хулиганов разогнали, но не догнали и не задержали? И в милицию тебя пропихнули, чтобы Гоша, якобы, тебя не достал?

— Ну да.

— Не стыкуется, сын. Если напавшие были не от Гоши, конторские всяко бы это знали. В конце концов, они могли их поймать. Пистолеты им для чего были даны? Тебя даже порезали, так что, сам понимаешь, имели право ребятки оружие применить.

— Ты думаешь, что…

— Именно, сын! Это их люди на тебя напали. А они типа спасли… Постановка, как на Бродвее.

— Но зачем?

— Чтобы ты сговорчивее был и сразу согласился в ментовку пойти работать.

— Все равно не пойму, какой им резон в этом. Я бы и так туда пошел.

— Все просто! Ты сын опального журналиста в бегах. Меня найти не смогли. Но со счетов меня не скинули — видно, опасались, что еще что-нибудь такое выдам, отчего многие головы полетят. Я бы так и сделал, но побоялся, что на вас это отразится — при этом он очень гордо, хоть и с горечью посмотрел на меня. — У нас же как принято? Пресса должна быть шестеренкой в идеальном госмеханизме. Элита политическая образовалась мощная, чтоб холера ее взяла, и это при нашем-то задекларированном равенстве.