— Или есть такой другой зверь? Что-то я не припоминаю.

Я подумал, что такого бы и Алексей в своих энциклопедиях не сыскал. Но и прекрасно знал, как любит народ додумывать, вензеля наводить на былое."

"— Ну, не знаю, у нас в розыске из без вести пропавших только четыре бабы числятся, — ответил на это ерничанье опер.

— Это потому что давно было, — упорствовал старый охотник, — а сейчас опять началось. Вначале девчушки пропали, а теперь вот Галинка примерзла. Странно все это. А вы что летаете, воздух перемешиваете? Браконьеров ловите? Так вот он я. Собственной персоной. Только сегодня не свезло вам. Не стрелял я еще никого. Пустой хожу, стало быть, предъявить мне нечего, начальник.

— Да нужен ты нам, — поморщился опер.

Он пытался найти хоть какой-то способ не чувствовать себя идиотом, выстрелившим из пушки по воробьям. Строго говоря, такой сигнал подал я, но тут уж мы все в одной лодке были, точнее — в одном вертолете посреди лесной глуши.

— Скажите, уважаемый, — прокашлялся тем временем Горохов. — Вот вы рассказывали про странные пропажи людей, которые нигде не зафиксированы. Как такое могло произойти?

— Так много у нас было в деревне пришлых. Сосланных властью нашей любимой во времена лихие. Мохово и образовалось от переселенцев, вы что, не знаете? И я сам репрессированный. Ни прописки, ни прав здесь у нас не было. Было время, и за людей на не считали. Так, рабочая сила для колхоза. Это потом уже все наладилось и стали мы, как местные. Уважаемые, спокойные и оседлые.

— Ясно, — следователь сдвинул набекрень шапку, — скорее всего, пропажи людей в прошлом и дела нынешние — никак не связаны.

— Да как же не связаны?! — всплеснул руками дед, смачно плюнув, досадуя на недальновидность следователя. — Нечистый он и есть нечистый. Притаился на пару десятков годков, чтоб мы бдительность-то потеряли, а потом опять повадился людей губить. Я сам видел его.

Дед Митрофан проговорил это особенно загадочно, даже тревогу во взгляде изобразил и поежился.

— Ну и кто он? — оживился опер.

— Не помню, вот те крест, — горячо проговорил он, будто и вправду на исповеди. — Но знаю точно, что видел его, а как выглядит, не запомнил. Будто память отшибло враз. Колдовство. А вы-то как думали.

— Все просто, Митрофан, ты и про чертей как-то рассказывал, что видел. Напьешься сам до чертиков — и мерещится всякая погань.

— Не веришь, да? — охотник смерил милиционера взглядом избранного. — А люди до сих пор пропадают.

— Вот мы как раз это и выясняем, — вмешался Горохов. — Не заметили ничего странного? Сколько лет вы уже здесь охотитесь? Знаете ведь все, как свои пять пальцев, — Никита Егорович даже неловко улыбнулся, желая подбодрить и умилостивить охотника.

— Четыре.

— Что? — следователь недоуменно уставился на деда.