По вознаграждению вы уже с Андреем Григорьевичем обговорили, я так понимаю?

— Да, но по деньгам маловато будет, — вдруг меркантильно заявила гром-баба.

— Постойте, — нахмурился Горохов. — разговор был про две бутылки беленькой, десяток банок говяжьей ГОСТ-овской и червонец.

— Маловато будет, — настойчиво пробурчала охотница. — Я думала, за сморчком каким колхозным проследить надобно, а тут снежный ходок, оказывается. За таким в разы сложнее, и плата должна быть соответствующая. Четвертак вместо червонца, и по рукам.

— Позвольте, барышня, — негодовал Горохов. — Вы сами только сейчас утверждали, что равных вам в делах следопытных ни в Мохово, ни в Гадюкино нет и не было. Неужели ваши навыки охотничьи зависят от зверя, которого выслеживать надо? Какая разница, суслик это или дикобраз?

— Погибов никакой вам не суслик. Волчара тот еще. А с волками сложнее. На них с загонщиками охотятся, а я одна буду. Так что четвертак, не меньше, или ищите другого простофилю. Вон, к деду Митрофану обратитесь. Он, если трезвый, белке в глаз с полста шагов бьет. Только трезвым он бывает не чаще, чем раза три в год. Может, повезет вам, и сегодня именно такой день у него.

— Вы поймите, — Горохов уже торговался из принципа, не хотелось, чтобы дремучая бабенка его, высококлассного следака, разводила на деньги. — Дело государственное, а не наша прихоть. Вы помогаете стране бороться с преступностью.

— Вот пусть эта самая страна и оплачивает, — хмыкнула Галина. — Платит же она мне за шкурки. Соболь по сто рублей, бобер — восемьдесят, а лисица по сорок. А чем босопятый хуже лисицы?

— Не будем торговаться, — вмешался я. — Мы согласны заплатить двадцать пять рублей.

Горохов сердито на меня зыркнул, дескать, не лезь супротив батьки в пекло, но, немного поразмыслив, согласился. Тем более, что денег ему никогда жалко не было. Чего-чего, а жадности за ним не наблюдалось.

— Вот и славно, — растянула улыбку Галина. — И попрошу у вас авансом червонец. Для закупки, так сказать, провианта и курева в дорогу. Завтра на рассвете подожду Ивана на окраине села и пойду за ним потихонечку.

— Только, Галина, постарайтесь, чтобы он вас не заметил, — в голосе Горохова сквозила тревога. — Есть предположения, что этот человек опасен. И, конечно же, все должно остаться строго между нами."

"— Не волнуйтесь, гражданин начальник, все будет как в аптеке. Гы-гы… Если лисица меня учуять не может, то Иван и подавно. Ну так что насчет аванса?..

***

Горохов шагал взад-вперед по избе и курил уже вторую сигарету подряд:

— Не нравится мне все это, второй день пошел, а от Галины никаких вестей.

— Да пропила она аванс и вылазку свою проспала, — махнул рукой Алексей. — А теперь нос показать боится. Скрывается от нас.