На обратной стороне надпись «позвони мне» и номер телефона.

Мне ничего не оставалось кроме как демонстративно похлопать в ладоши:

— Браво! Профессионал!

Он так же демонстративно поклонился. Вот, придурок!

— Тём, к чему все это? Ты меня позвал, чтобы обсудить твою способность очаровывать представительниц противоположного пола? Так я в курсе. Да все вокруг в курсе, как ты в студенчестве отрывался. И вряд ли сейчас хоть что-то изменилось.

— Ревнуешь? — с насмешкой произнес он, лениво мешая ложечкой кофе.

— Да мне как-то фиолетово, чем ты там занимался в свое личное время, — равнодушно пожала плечами, — только вот одного не пойму.

Раз вокруг тебя всегда такой рой девушек кружится и тебе не составляет труда заполучить любую, что ж ты все время не мог оставить меня в покое. Или ущемленное самолюбие не давало отступить? Все надеялся поставить заветную галочку?

Он покачал головой, недовольно поджал губы и снова посмотрел в окно, немного помолчав, серьезно спросил:

— Ты думаешь, все это время, я крутился рядом, только потому, что хотел из принципа затащить тебя в койку?

— А разве я неправа? Есть другие причины?

— Представь себе, есть.

— Интересно какие?

— Ты не догадываешься? — искоса глянул на меня, с каким-то непонятным выражением.

— Понятия не имею, — развела руками, — может, просветишь, почему не давал прохода все это время?

Артем пятерней взлохматил густые русые волосы, чуть нахмурившись, поджал губы, словно пытался подобрать слова, а потом заговорил. (Блин, лучше бы молчал)"

"— Потому что я тебя люблю. Ты как заноза, от которой никак не удается избавиться, настолько глубоко въелась под кожу, в кровь, что каждый чертов день все мысли о тебе.

Год не виделись, думал все, отпустило, переболел, а вчера как увидел тебя в баре, накрыло заново, с головой, чуть крышу не снесло, — тихо проговорил он, задумчиво крутя в руках свою чашку и не глядя в мою сторону, — да, сначала игра была, охота, азарт. Думал, покобенишься и как все остальные будешь. Только ты все карты спутала, не давая ни единого шанса. И все обычные схемы с тобой не действовали. Сам не заметил как, встрял по полной, и пути назад не было. Я ведь тогда даже в армию из-за тебя ушел. Идиот, надеялся, что поможет. Сам не рад, но это как болезнь. И хотел бы избавиться, да не выходит.

В этот момент мне стало откровенно неудобно, а когда мне неудобно я начинаю обороняться, шипеть и кусаться, вне зависимости от того, права или нет:

— Так любил, что попутно перетр*хал полунивера? — язвительно поинтересовалась у него.

— Ты мне сейчас пытаешься что-то предъявить, — вопросительно изогнув одну бровь, он, наконец, поднял на меня пронзительный взгляд, — если бы ты хоть раз дала шанс, рядом не было бы никого, кроме тебя.