Чего опять не так? Чего он хочет узнать?

— О чем ты хочешь поговорить?

Ну, давай же, не томи! Не надо на мне отрабатывать свое мастерство запугивания собеседника.

Наклоняется в мою сторону ещё больше, давя, заставляя сжиматься, и не отрывая пронизывающего до мозга костей взгляда, произносит:

— Хочу обсудить твою семейную жизнь, — тоном, не терпящим отказа, сказал отец, — а точнее твоего мужа.

О, как! Мужа он моего захотел обсудить! Все это время ни слова, ни полслова о нем, а тут на тебе, обсуждение подавай! Против воли подбираюсь, и наружу вылезают мои иголки, пропитанные ядом.

Что, решил вставить свое веское слово и сообщить, что Артем мне не подходит? Не ожидал, что мы с ним останемся вместе, а не разбежимся через месяц после свадьбы? Подумал, что пора заканчивать с этим фарсом и выдавать меня замуж за кого-то из нашего круга, чтобы приумножить состояние семьи?"

"Я откровенно терялась в догадках, чувствуя, как меня начинает заносить. Если хоть слово скажет неуважительное о Зорине, встану и уйду, и мне плевать, что это отец. Это моя жизнь, моя семья, и я никому не позволю совать в нее свой нос, даже ему.

Нерешительность, скованность исчезли, уступив место зарождающемуся гневу, готовности защищать свое, любой ценой:

— Боже мой, ты захотел поговорить про Артема! — театрально изумилась, приложив руку к груди и с вызовом глядя на него, — надо же! Я польщена царским вниманием по отношению к нашей маленькой ячейке общества.

— Клыки свои ядовитые убирай, — все так же спокойно, отрешенно проговорил он, и я почувствовала, что завожусь ещё сильнее.

— Нет, я серьезно, чем такую честь заслужили? Ни разу даже не спросил у меня как, чего, а тут не поленился, на серьезный разговор вызвал.

Про мужа моего поговорить захотел. И что конкретно интересует? Как живем? Спешу заверить, что отлично. Спим вместе, посуду по очереди моем, через месяц у него отпуск, отдыхать поедем…

Отец молча смотрел на меня и с каждым словом его взгляд все больше мрачнел. Не привык он к тому, что я так открыто огрызаюсь. Боюсь, что терпеть не станет, но мне плевать. Во мне буквально проснулась волчица, защищающая свое логово, и кто бы туда не сунулся, ему не поздоровится.

— Что ты хочешь узнать про него? Не стесняйся, спрашивай, — остановиться не могу, нарываюсь дальше, несмотря на то, что инстинкт самосохранения настойчиво рекомендует заткнуться, — Что тебя интересует? Его работа? Семья?

Снисходительно ухмыльнувшись, отец произнес:

— Все это мне и так известно, — не глядя, протягивает руку, открывает верхний ящик стола, извлекает оттуда синюю тонкую папочку и кидает на стол передо мной.

Двумя пальцами приподнимаю обложку и заглядываю внутрь, сгорая от негодования, прекрасно зная, что найду там.