«Ты окружила себя фальшивой красотой, фальшивыми друзьями и фальшивыми мечтами; утонула в собственном выдуманном мире, уверенная, что всё идёт так, как ты хочешь, а на самом деле ты даже можешь собственной жизнью распоряжаться!»

Господи, как же он был прав…

— Но ведь он подарил вам этот дом, — зачем-то выгораживаю Аверина.

— Материальные вещи — это ещё не всё, дорогая, — улыбается мама, ласково поглаживая меня по голове. — Конечно, с теми коммуналками и съёмными комнатушками, в которых мы полжизни ютились, не сравнится, но ведь если из-за этого страдает твоё дитя — какая в этом радость? И я поддерживаю отца — если ты чувствуешь, что Богдан тебе не подходит, мы целиком тебя поддерживаем.

— А у меня иное мнение, — слышу за спиной знакомый голос, и внутри всё холодеет.

Оборачиваться, чтобы подтвердить свою догадку, нет никакой необходимости, но это выходит машинально.

Напротив меня, в арке, стоит Богдан — злой, как никогда прежде, и совершенно неумолимый.

Похоже, ему моё решение расторгнуть помолвку пришлось не по душе.

* * *

Папа собирается заступиться за меня, но я останавливаю его взмахом руки, потому что со всем этим я должна разобраться самостоятельно — раз уж сама эту кашу заварила.

— Я не хочу скандалов, — начинаю спокойно с совершенно бесстрастным выражением лица, хотя внутри всё обрывается от страха. — Будет лучше, если мы просто тихо разойдёмся без всех этих истерик, нервных срывов и выяснения отношений.

Аверин как-то недобро усмехается.

— Всё сказала? А теперь послушай, что я скажу. — Он грациозно отодвигает стул — с такой же грацией хищники обычно готовятся к смертоносному прыжку — садится и поправляет запонки. — Я сделал тебе предложение год назад, и в тот день ты была более чем счастлива его принять. Я подарил твоим родителям дом, обеспечил содержание и хороший медицинский уход; оплачиваю их путёвки в санаторий, хотя вовсе не обязан этого делать; да и к тебе я относился более чем благосклонно — больше, чем ты того заслуживала, учитывая нынешние обстоятельства. Если ты решишь расторгнуть помолвку, тебе или твоим родителям будет предъявлен солидный счёт за всё то, что я для них сделал. А теперь я задам тебе вопрос, и советую тебе хорошенько подумать, прежде чем ответить: ты готова получить свою свободу в обмен на все те проблемы, которые я тебе обеспечу?

От услышанного мой мир пошатнулся и опасно накренился; треснул в дребезги и разлетелся на кусочки, обнажая под собой свою истинную суть — безобразную, жуткую и абсолютно гнилую.