Официальный приём запланирован на семь часов вечера, так что я надеялся, что моего двухчасового присутствия хватит для того, чтобы произвести нужное впечатление, потому что торчать там «до победного» в мои планы не входило. Прикинув, что в моём распоряжении есть ещё целых четыре часа, плюхаюсь на кровать, надеясь провалиться в полуторачасовой сон — я ж не робот, чтоб сутки на ногах без последствий провести — но телефон издаёт звук упавшей на стол монеты.

«Я уже две недели пытаюсь вытащить вас всех подальше от цивилизации… — бухтит Лёха. — Хоть бы спасибо сказали».

«СЕЙЧАС ЯНВАРЬ! — закипает Кир. — Куда ты собрался? Отмороженными причиндалами тюленей пугать?»

«Блин, реально, давайте хотя бы марта дождёмся, — взывает к разуму Егор. — В такую погоду только у камина под пледом торчать».

«По-хорошему, самое то будет в середине апреля, — подаю голос. — Достаточно тепло, чтобы не клацать зубами, и всё ещё спят эти ползающие и летающие твари».

«Как ты с родственничками грубо:)», — «напрашивается» Шастинский, и я мысленно отвешиваю ему подзатыльник.

На мгновение залипаю на мерцающие точки, говорящие о том, что Макс и Егор что-то пишут, и сам не замечаю, как меня резко вырубает — будто щёлкнули выключателем. Подскакиваю только тогда, когда меня за плечо кто-то настырно тормошит.

— Костя, да проснись же ты, наконец! — взвизгивает мать, и это действует покруче будильника. — У тебя полчаса, чтобы привести себя в порядок!

На автомате поднимаюсь и иду в душ; в этот раз вода производит практически нулевой эффект, так что я всё ещё дико хочу спать, когда возвращаюсь в комнату и напяливаю на себя чёрные брюки и бордовую рубашку. Всплеск эмоций случается, когда я пытаюсь завязать проклятый галстук чёрного цвета, который отказывается завязываться, но на помощь приходят проворные пальцы мамы, которая справляется с ним в считаные секунды — сказывается многолетняя практика. Образ дополняют чёрные кожаные ботинки и часы на левом запястье — чтобы не дай Бог не задержаться дольше положенного.

А в голове, словно шарик для пинг-понга, бьётся одна-единственная мысль: как выдержать этот двухчасовой ад?

* * *

На подобных мероприятиях всегда витает «атмосфера денег» — приторно-едкая, словно смог, напоминающая удушающий захват на шее; и большинство из присутствующих относились к этой атмосфере с поклонением, потому что считали, что деньги могут решить всё, и понятия не имели, как именно они достаются. Нет, мужчин с толстыми кошельками я в расчёт не беру: конечно, они вряд ли въёбывают по двадцать часов на каком-нибудь заводе, но нужно иметь как минимум острый ум и цепкую хватку, чтобы заработать такое состояние — даже если они банально присваивали чужое, как бы дико это ни звучало.