— Мне жаль, если бы я могла, приняла всех, но не в моих пока силах остановить вашего риага, я здесь пленница, — тихо произнесла я, и немного помолчав, добавила, — спасибо за помощь.

Кухню покинуть не удалось, за дверью стояла охрана. И даже в выделенную для меня комфортную темницу, отказались проводить и настойчиво рекомендовали дождаться риага. Горестно хмыкнув, возвращаясь на кухню, мысленно выругалась: «Kinder, Küche, Kirche».

— Что ж, пока жду конвоира, хотите, научу печь блинчики, — обратилась к женщинам, с которыми мы почти подружилась.

К возвращению Кенела на столе уже возвышалась большая стопка ажурных кружочков, растопленное сливочное масло стояло в маленькой миске, отвар налит, Астор из дальних закромов вытащила мёд и мы, весело смеясь, прихлёбывая из кружки горячий отвар, слушали Уну о её детских приключениях.

— Кх, — закашлялась Астор, сделав, чуть заметный кивок в сторону двери, к которой я сидела спиной. И тут же девушки замолчали и застыли, как испуганные пичужки. Как я не старалась выведать у них о Кенеле, женщины молчали и говорить о своём риаге не хотели или боялись.

— Кенел, ты пришёл, — развернувшись лицом к мужчине, после того как натянула улыбку, продолжила, — Астор, свари, пожалуйста, пельмени и принесите в комнату.

— Нет, я здесь пообедаю, с тобой рядом, — возразил главарь, мягкой поступью проходя на кухню, и проникновенным голосом, добавил, — накормишь?"

"— Конечно, Астор, девушки, вы можете быть свободны, — сжалилась над ними, заметив, что Уна и Эрин скукожились и пытались слиться со стеной, — я сама здесь разберусь.

Оставшись вдвоём, я, стараясь не смотреть на довольное лицо Кенела, приступила к варке пельменей. Потом делала соус, состоящий из сметаны и зелени, наливала отвар, всё чтобы подольше находится вдали от самодовольного мужчины, который вальяжно развалился на стуле и наблюдал за моими передвижениями.

— Приятного, — произнесла, поставив рядом с ним чашку с пельменями, тут же пододвигая ближе соус и отвар.

— Что это? — спросил мужчина, с недоумением разглядывая лежащий пельмень в ложке.

— Это вкусно, — подхватив из его тарелки один пельмешек, подцепила немного соуса, запихнула в рот, — очень.

Наблюдать за тем, как Кенел ест, как это не странно было приятно. Он не чавкал, ел аккуратно, смакуя каждый кусочек. Как только с пельменями было покончено, я пододвинула к нему чашку с блинами и снова показав пример, слопала один, чувствуя, что сыта как говорится, по горло. Но делать нечего, мне необходимо завоевать доверие этого мужчины, чтобы появилась возможность свободного передвижения хотя бы в пределах крепости, поэтому улыбаемся и кормим, ну ещё мысленно желаем, чтобы подавился.