Сам он сел за стол.

Сесть напротив было сложно, ведь она до сих пор в его рубашке. В большой мужской рубашке, которая была ей почти до колен и смотрелась как плащик. Только под этой рубашкой на ней ничего. И ему это известно.

Смотреть в глаза этому мужчине было еще сложнее, но Алина все-таки подняла взгляд и тихо спросила:

— Где моя одежда?

Ей важно было обрести хоть какие-то границы, потому что сейчас она чувствовала себя крайне неуверенно.

— Здесь был старший вашей охраны, Ренат Хайрулин, — ровно проговорил Камалов. — Интересовался вашим здоровьем.

Черт… Ренат действительно был здесь. Совать голову в песок как страус бессмысленно, теперь Алишер Шамаев получит полный доклад обо всем, что вытворяла его дочь.

— Я сказал, что вы попали под сильный дождь. Он забрал вашу одежду и должен привезти сменную.

— Но…

Она вскинула голову. Если Ренат сунется в дом к Хайдарову, а там сейчас его мать. Ситуация будет отвратительной.

— Не волнуйтесь, — спокойно проговорил Камалов. — Он привезет все новое.

Пододвинул к себе один из пакетов с едой и добавил:

— Давайте уже есть, Алина Алишеровна.

Он отправил Рената купить ей новую одежду? Алина невольно покраснела.

— Спасибо, — пробормотала. — Сколько я вам должна?

— Пустое, — ответил он, открывая ланч-бокс. — Компания всегда резервирует средства на случай подобных непредвиденных обстоятельств.

Она кивнула, некоторое время висело молчание, потом он произнес:

— Когда ваш человек привезет одежду, вы сможете выйти, не привлекая внимания.

То есть, он прикрыл ее и в этом. Это было как-то слишком. Слишком правильно. Лучше бы он накричал на нее, тогда она имела бы повод злиться. Этот его ровный голос без эмоций… Он тыкал ее в собственные ошибки, как нашкодившего котенка.

Хотелось воспротивиться, накричать. Сделать что-то, чтобы прекратить это. Разбить его каменное спокойствие. Вывести на эмоции! Алина ковыряла еду вилкой, чувствуя, что у нее начинает пригорать, потом не выдержала и все же сказала:

— Извините, Александр Тагирович. Я доставила вам неудобства.

И тут…

Один только взгляд проскочил у него, слишком горячий для человека, который хочет казаться спокойным. Скользнул по ней, прошелся по мужской рубашке, в которую она была одета (его рубашке, и под ней у Алины не было ничего), остановился на руках и снова вернулся к глазам.

Одно долгое мгновение длился зрительный контакт. Наконец он сказал:

— Ничего.

И отвел взгляд.

Алина некоторое время не могла прийти в себя, потом уткнулась в свой ланч-бокс. Потому что внезапно очень ярко почувствовала себя женщиной. И они тут были наедине.

Но ненадолго. Не успела она доесть, на телефон Камалова пришел входящий. Он только глянул, быстро ответил что-то. Потом повернулся к ней:

— Сейчас принесут вашу одежду.