Рассматривать их запретил себе сразу. И так сердце ныло, как от великой утраты. Демьян нашел самую приличную, показал сестре.

– Эта Мила у тебя работала?

– Ну да, – охнула Татьяна. – Я даже и не подумала, – пробурчала она, в ужасе прикрывая ладошкой рот. – Это она? Твоя Камилла-Тамилла-Мальвина? – прошептала еле слышно. – Только, Ром, – замерла на месте и во все глаза уставилась на брата. – Юля меня уверила, что девчонка беременна.

Демьяновский дернулся, будто бы ему к яйцам приложили оголенный провод.

– Что? – скривился он и добавил задумчиво: – Вот поэтому она и выходит замуж… Хотя если Юля заметила… – рыкнул он. И огладив себя по затылку здоровой рукой, пробурчал едва сдерживаясь: – Вот и хорошо… Пусть сама мне скажет, чей ребенок. С женихом познакомит, что ли? Поеду благословлю, – хмыкнул он и добавил с усмешкой: – Отвези меня к отцу, Таня.

Сестра глянула на него изумленно.

– Что ты задумал, Рома? – только и смогла выдохнуть. – Если тебе нужен напарник, возьми Мишку Агафонова.

– Нет, – мотнул головой Демьяновский. – Бро не откажет, я его знаю. Но его же потом его Дульсинея в койку не пустит. Вот строптивая баба! И мне нужен не напарник, а классный водитель. Сам я сейчас за руль сесть не смогу.

– Ты прав, – кивнула Таня Фокина. – Лучше дяди Саши Агафонова машину никто не водит. Старый конь борозды не портит, – заметила она с усмешкой. – Только и я с тобой поеду. Если воевать семьями, то и я сгожусь, бро, – заявила она, мгновенно преображаясь. Мокрая курица куда-то исчезла, в один момент превратившись в грозную бой-бабу.

– Как хочешь, – поморщился Роман, доставая из микроволновки голубцы. – Я не на разборки еду. Одевайся, систер. Я хоть пожру напоследок.

И пока сестра собиралась, позвонил Корниенко.

– Пропуск выпиши на Агафонова, – усмехнулся он. – Плюс двое гостей.

Всю дорогу до «Белой дачи» он думал, как умудрился угодить в такую пошлую историю. Сзади сидела сестра и деловито копошилась в огромной сумке. То ли искала что-то, то ли прятала.

Роман оглянулся на нее раздраженно, снова возвращаясь к своим невеселым мыслям."

"«Деньги, твою мать, – недовольно хмыкнул он. – Деньги! Да что они стоят без любимой женщины и ребенка?! Как жить дальше, понимая, что твоя плоть и кровь воспитывается чужим дядей? Как обнимать женщину, подозревая, что та единственная стонет под другим мужиком?»

Роман покосился на родного папашу, о существовании которого узнал лишь в свои двадцать пять лет, да и то после смерти Андрея Демьяновского, записанного в свидетельстве о рождении отцом. Нет, до этого он знал Александра Петровича. Дружил с его сыном Мишкой. Вот только не подозревал о шашнях с матерью. Да и кто бы подумал, что добрый и веселый дядя Саша по ночам шастает к его матери.