А тебе с дитем нужно новую жизнь строить. И нечего моего внука к трущобам приучать. Присмотри квартиру в центре города. Желательно в новостройке. Денег на руки не дам, – строго предупредил отец. – Твоя мать их у тебя выдурит и спустит на ветер. Рона пришлю или Марка. Мои сыновья знают, как правильно оформить сделку.

– Может, ты сам приедешь, папа? – проблеяла Камилла.

– Рад бы, да не могу, – устало бросил отец. – Там против меня еще не все обвинения сняты. Потом, конечно, приеду. Зубы надо сделать. Поэтому придется или в Россию вернуться, или в Израиле в тюрьму сесть.

– Папа, – охнула Камилла.

– Да шучу я, – скривился он и снова серьезно заметил: – Билет оплачу. Квартиру куплю. Если что-то еще нужно, говори… – просипел отец. И Камилла от избытка чувств подхватилась со своего места и кинулась к отцу. Обняла, чмокнула в щеку.

Янхель Лернер, оставив легкий ответный поцелуй дочери, пробормотал, пряча улыбку:

– Развела тут телячьи нежности, Камилка.

А через два дня она уже сидела в бизнес-классе самолета.

– Приветствую вас на борту… бла-бла-бла… Наш рейс из Тель-Авива в Москву продлится три с половиной часа… – пробубнил пилот."

"– Что он сказал? – переспросила она у Рона, младшего из единокровных братьев. Невысокий щупленький братец больше походил на подростка, чем на взрослого тридцатилетнего мужчину. Но костюм от Армани и строгий взгляд быстро развеивали подобные иллюзии.

– Ничего интересного, – усмехнулся Рон. – Главное, чтобы не крикнул «Смотри, как я умею»!

– Все твои шутки, – вздрогнув, пробубнила Камилла и серьезно поинтересовалась: – А ты зачем в Москву летишь?

– Тебя проводить и выполнить папины поручения, – ласково заметил он, будто давая понять, что нет смысла спрашивать, когда вряд ли получишь ответ. – Тебе плед взять или воду? – участливо осведомился брат и, не дожидаясь ее решения, жестом подозвал стюардессу.

Закутавшись в мягкий флис, Камилла закрыла глаза и попыталась не выдать паники. Лишь крепко вцепилась в подлокотник, когда самолет набирал высоту.

«Мне всегда хотелось полететь куда-нибудь вместе с мужем, – внезапно подумала она. – Сколько же я раз представляла, как он держит меня за руку и бормочет всякие нежности, – коротко вздохнула она и украдкой покосилась на брата. Рон так же, как и она, сидел с закрытыми глазами и старался не дышать. – Тоже боится, – про себя отметила Камилла и вдруг почувствовала, как ей становится легче. – Может, боязнь перелетов у нас наследственная, – мысленно усмехнулась она. – Интересно, а папе тоже страшно летать? – спросила она у самой себя и тут же одернула. – Яше Лернеру все пофиг. Отвязный тип, кажется, так называла его бабушка. Мамина мама. Интересно, – вдруг подумала Камилла.