– Ага, уходи! – крикнул Дема, выскакивая из машины. Но разгулявшийся ветер отнес его слова в сторону. – Уходи, твою мать! – заорал Роман  и бросился к зазевавшейся парочке. Оттолкнул в бок, принимая огонь на себя. Он почувствовал, как сначала в руку, а потом и на голову падают куски арматуры. Поморщился, ощутив, как кусок внушительных размеров плашмя ударяется в плечо.

«Твою мать», – только и успел подумать он, когда  от сильной боли накатила тошнота и сами собой закрылись глаза. Роман ощутил, как  знакомые с детства руки ощупывают его голову и тело. Затылком почувствовал, как асфальт сменился чем-то мягким с запахом Мишкиного парфюма.

«Куртка», – подумал Демьяновский, проваливаясь в темноту.

Он не слышал, как над ним плакала Ева, как звонила кому-то и требовала срочно прийти. Демьяновский открыл глаза и увидел склонившегося над ним мужчину. Молодой и смуглый доктор походил на Еву и все время успокаивал ее и Агафонова.

– Вот видите, очнулся ваш Рома. Спокойствие, только спокойствие. Скорая уже подъезжает.

Он забрался вместе с Демьяновским в машину и, слегка сжав ладонь изумленному больному, прошептал:

– Спасибо, что спас их. Мы тебя живо на ноги поставим…

Уже в приемном покое Роман, одурманенный какими-то лекарствами, слышал, как командует новый знакомый. Будто со стороны наблюдал, как в обход всякой очереди его самого  как важную персону завозят в травмопункт на каталке, делают рентген.

– Вколоченный перелом плечевой кости и сотрясение мозга, – объявил врач. Новый знакомец кивнул соглашаясь и велел:

– Гипсуй, Иваныч, и я его к нам в клинику заберу.

– Вот ты деловой, Макаров, – рассмеялся огромный доктор, больше похожий на палача."

"«Макаров, – хмыкнул про себя Демьяновский, пытаясь собрать мысли в кучу. – С такой фамилией знаю только создателя пистолета», – поморщился он, ощущая, как холодная масса оседает на коже, как опытные пальцы врача-палача фиксируют плечевой сустав и руку.

– Травма на производстве? – насупленно поинтересовалась медсестра, заполняя историю болезни.

– Нет, – мотнул башкой Демьяновский, понимая, что вслед за веселой буквой «Е» к Агафонову прилетят всевозможные проверки. – По улице шел, споткнулся, упал, – скривился он, баюкая руку.

Он попытался встать, но в глазах снова потемнело.

– Хватит подвигов на сегодня, – предупредил его Макаров. – Сейчас поедем тихонечко. Башку полечим. Ложись на каталочку, Ромашка.

Никто и никогда не звал Романа Демьяновского Ромашкой. Демоном, Ромычем и даже Ромуальдо. Но вот Ромашкой никогда… Он всмотрелся в лицо  нового знакомого и собрался спросить, чем заслужил цветочное прозвище. Но голубоглазый доктор махнул рукой и весело предупредил:

– Не боись, Дема, я – брат Мишиной жены.