Насте очень хотелось послушаться и сделать так, как советовал этот коварный голосок, ей трудно было бороться с соблазном вновь вернуться в спокойную и надежную жизнь, в которой был такой родной, любимый папа Леня. И у него всегда можно было спросить совета. А теперь нельзя…

Она сидела на кухне, пила кофе и методично чертила на бумаге какие-то схемы и таблицы. Так ей легче было приводить мысли в порядок.

С одной стороны листа, слева вверху, сосредоточились сведения о семи задушенных. Среди них – некто Нурбагандов, в прошлом Гаджиев, выпускник учебного центра, созданного в рамках государственной программы.

Бывший «источник» уголовного розыска, по нелепой случайности опознанный Дмитрием Вавиловым.

Вверху справа нарисованы кружочки и квадратики, в которые вписана информация о Никите Мамонтове, потенциальном курсанте учебного центра, и погибшем в автокатастрофе журналисте Баглюке. От фамилии Мамонтов до квадратика «учебный центр» проведена пунктирная черта. Здесь связь понятна.

Внизу страницы – сведения о Лазаревой и двух мужчинах, погибшем Стоянове и задержанном Парыгине. Между верхней и нижней частями – только одна связка.

Лазарева – Баглюк. Больше ничего общего между ними нет. Стало быть, чтобы увязать все эти части воедино, нужно выяснить, зачем баскетболистка приходила в редакцию. Это самое слабое звено, потому что и девушка, и журналист мертвы. У них уже не спросишь. Но без этого звена ничего не получится.

Правда, есть еще одно звено. Баглюк – Леонид Петрович. Но не спрашивать же у отчима… Нет, этого она не сделает ни за что. Идиотский пафос: человек ведет следствие против собственного отчима, который заменил ей отца и которого она с самого детства называла папой.

Ровно в семь утра она решительно вошла в комнату и зажгла свет. Ирочка заворочалась под одеялом, отвернулась к стене и накрылась с головой. Включив стоящий на письменном столе компьютер, Настя быстро нашла свой алфавитный справочник и ввела слово для поиска: Стоянов. Она была совершенно уверена, что найдет того, кто ей нужен. Однако ее ждало разочарование. Стояновых было немного, всего восемнадцать душ, но среди них – ни одного Григория Ивановича. Немудрено, что фамилия показалась ей знакомой, из этих восемнадцати Стояновых двое были братьями, жестокими убийцами, и с совершенными ими преступлениями в свое время пришлось изрядно повозиться.

Еще пятеро составляли целую семью – родители, сын с невесткой и внучка, все они погибли в результате взрыва машины, на которой собирались ехать на дачу. Сын был крупным безнесменом, а взрыв – актом мести. Настя хорошо помнила это дело, оно было совсем свежим.

Значит, Григория Ивановича Стоянова в ее домашних архивах нет. Что ж, ладно, попробуем поискать Парыгина.