Но даже не предположил, что тот мог попытаться отыграться на его жене, обезопасил только тетю Аню. Между прочим, Ангелина совсем ни при чем, что она сделала этому гаду?

— Лин, извини за Прутского, это из-за меня всё.

— Ты помог его жене? Молодец! — усмехнулась Ангелина, а потом охнула, дотронувшись до пострадавшей щеки. — Болит, зараза…

Тимур сел рядом, задышал еще громче и вдруг схватил руку жены, прижал к груди:

— А у меня здесь болит. Лина… Я так люблю тебя, малышка! Я без тебя не существую! Давай, ты сейчас соберешь самое необходимое, мы заберем Веру и поедем домой, а?

Жена застыла на месте, пораженная его откровенной речью.

Помолчала. Наконец, зашептала тихонько:

— Спасибо тебе большое, что выручил, что заступился. Я вижу, ты другой стал, внимательный, чуткий, хороший. Но не могу я к тебе вернуться, прости меня…

Она била его словами даже больнее, чем Степанов пудовыми кулаками.

— Почему, Лин? Из-за драки? Это чушь, ребячество. Ты знаешь, я обычно не такой.

— Не из-за драки, — покачала она головой.

— Тогда что? Я на всё готов! Кружусь вокруг тебя как умею, а толку… Что я делаю не так?

Ангелина вдруг замера, уставилась на него круглыми глазами.

— Правда не понимаешь? Ты изменил мне, Тимур! Ты мне нож в спину воткнул, ты предал…

— Прости, Лин! — простонал он с чувством: — Пожалуйста, прости меня! Я триста раз пожалел, я семь кругов ада прошел… Если хочешь знать, у меня за эти полгода вообще никого не было! Кроме того нашего раза, никого вообще. И не будет! Я готов дальше меняться, стать тем, кто будет тебя достоин! Извини за драку, за корявые попытки ухаживать, за то, что деньгами тебя шантажировать пытался…

— Я готова простить тебе всё, что угодно, Тимур! Твою грубость, ребячество, невнимательность. Всё, кроме измены. Это не могу! — замотала она головой. — Это всегда будет стоять между нами…

— Что я могу сделать, чтобы это исправить?

— Ты ничего не можешь! С этим уже ничего не поделать. Не мучь меня, отпусти, хватит травить душу… — взмолилась она.

— Ты хочешь, чтобы я ушел? — спросил он с надрывом.

От ее кивка внутри всё сжалось, заныло от нестерпимой боли.

— Если это правда то, чего ты хочешь, я выполню твое желание, Лина. Навязываться больше не буду.

Он встал и, шатаясь, поплелся в прихожую, чувствуя себя так, будто из него только что выдернули позвоночник. Никакой опоры он больше не ощущал, а способность передвигаться, казалось, осталась по чистой случайности.

Всё правильно, даже справедливо — изменников не прощают. Если не любят…

Глава 67

Любовь

— Вот и всё… конец! — стонал Тимур, поднимаясь на свой этаж.

Не помнил, как доехал до дома, как умудрился ни во что не врезаться. Мозги будто отключились, а тело пульсировало болью. Ладно бы боль была от кулаков Степанова — это он с легкостью пережил бы.