Проспись и на свежую голову, без подростковых замашек, реши свои насущные проблемы. Спи, — выхожу из спальни, оставляя дверь приоткрытой.

Выхожу в гостиную, где меня уже поджидает Вика.

— Подслушивать нехорошо.

— Знаешь, а я всегда знала, что Наташа стервозина. Как она могла бросить Макса?!"

"— Я вообще удивляюсь, как она так долго его терпела, думал это случится раньше. А в тебе говорят сестринские чувства. Но ничего, помирятся, вот увидишь. Макс не стал бы нажираться просто так. Да он даже о деньгах забыл. Оклемается, поиграет в гордость, но в итоге сдастся. И никакая она не стервозина, прекрати нести чушь. Все, пойдем спать.

— В смысле спать?! Макс за стенкой. Как мы это утром ему объясним?

— Да элементарно, я тебе позвонил, и ты приехала. Слушай, даже если он нас застанет во время секса, он подумает все, что угодно, например, что я тебе занозу достаю.

— Скорее уж вставляешь, дурак!

— Пойдем уже спать.

— Я только на секундочку к нему загляну. Иди.

***

с утра пораньше, чтобы прибрать и приготовить Максу завтрак. Мой любимый братик выглядел прилично помятым и удивленным.

— Ты что здесь делаешь?

— Привет. А мне Олег позвонил и сказал, что с тобой все плохо. Максим, зачем ты это делаешь?

— Ой, Вик, не лезь, а?

— Не могу, ты мой брат, пусть и наполовину. Почему, кстати, мне не сказал? Я на тебя была очень зла, и, если бы не ваши проблемы, поговорила бы с тобой, как следует.

— А что ты хочешь от меня услышать? — выключаю плиту и сажусь рядом с Максом.

— Ты мог бы сам мне это сказать, а не доверить это постороннему мужику, который не пойми, что хочет от меня.

— А я не хотел. Разве это что-то меняет для нас?

— Максим, — беру его руку и прикладываю к своей щеке. — Очень больно?

— Ты меня еще пожалей.

— Глупенький. Не пей больше, хорошо?

— Сегодня праздник, значит можно.

— Дурак! Обещай мне. А, впрочем, я от тебя не отстану, буду с тобой эти дни, до тех пор, пока не придешь в норму. И ты прав, ничего это не меняет для нас, ты же все равно мой брат.

— Я правильно понимаю, ты у меня собралась поселиться?

— Точно. До старого нового года.

— Хватит разводить эти сопли, — на кухню входит Олег. — Не жалей его, а лучше дай нам поесть.

— Точно. Сейчас я дам твои любимые блинчики.

— Сиропом ему еще все залей, чтобы жопа слиплась. Хватит с ним сюсюкаться, а ты очухивайся уже, страдалец, — указывает в сторону Макса.

***

Все последующие дни я действительно жила у Максима и делала то, что и он когда-то. Я была его надсмотрщиком и, честно говоря, поглумиться над ним было приятно, пусть прочувствует на себе все прелести гиперопеки. Специально для Макса я уволилась из магазина, который, кстати, больше не приносил мне никакой радости, и устроилась к нему помощницей. Проще говоря, обычной секретаршей.