- Ты голову отморозила? Какой к черту лоб?! Воняет горелой едой. Ты же выключила буженину?

- Ммм… да.

- Юля!

- Да выключала я ее. Гошей клянусь.

- Понятно, - вскакиваю со стула, но Юля резко меня останавливает.

- Я сейчас мигом все проверю, - откладывая в сторону плойку, тараторит Скворцова и тут же, не раздумывая, пускается в бег.

Действительно, чего даром волноваться о наверняка сгоревшем мясе, не дом же, в конце концов, подожгли. Не спеша спускаюсь по лестнице и направляюсь на кухню, где полным ходом Юля размахивает полотенцем над сгоревшим мясом.

- Окно надо открыть, а потом уже полотенцем размахивать, - прикрыв нос рукавом халата, бурчу я, открывая свободной рукой окно настежь.

- Ты знаешь, хорошо, что мясо уйдет в мусорку. Я вообще не люблю буженину. Она жирная какая-то. Да и кому вообще нужно горячее на новогоднем столе?"

"- Может быть мужчинам? – саркастически замечаю я.

- Возможно. Я сейчас курицу быстренько поставлю с аппетитной горчичной корочкой. Давай?

- У нас нет курицы. Я ее использовала в салат.

- Как это нет, а Гоша. Гошааааааан, лети сюда, буду тебя общипывать. Жульен, ищи Гошу. Давай, давай, жоповертка, ищи, - командует Жуле, на что та пускается в бег от слова «ищи». - Ща у нас будет вкусная птица. Всем будет от этого только лучше. По крайней мере, Стас порадуется, что на него больше не будут обзываться. Ну и я, конечно. Да и Гоша явно полезнее жирной буженины.

- Все сказала?

- Да, - скидывая мясо в мусорный пакет, уверенно произносит Юля. – Ладно, Сашунечка, не злись. Еды как на роту солдат приготовлено, никто голодным не останется. Ты давай иди красься, переодевайся, ну и локоны распуши, а я пока на стол в гостиной начну накрывать. Не бойся, твой пернатый пи*дун будет жить.

- Юля!

- Долго, счастливо и матерно будет жить твой Гоша. Не боись. Все, иди, Саш, наводи красоту.

Прохожу около мирно сидящего в клетке Гоши и поднимаюсь наверх в спальню. Расправляю локоны, делая более естественный вид прически и принимаюсь за макияж.

Несмотря на звезду во лбу, не слишком хорошо замаскированную кремом, чувствую себя безумно красивой и счастливой. Даже отсутствие любимого блюда Сафронова не портит мне настроение. В конце концов, я могу быть его блюдом. Я значительно вкуснее, и менее жирная, чем буженина. Смеюсь в голос от столь глупой мысли и подхожу к шкафу. Открываю дверцы и взгляд тут же падает на белое кашемировое платье. Редкостное уродство, я бы сказала балахон, годный разве что в качестве половой тряпки. Зачем я приняла сей подарок от Таисии, я не могу понять и по сей день. Но все же не хотелось усугублять наши и без того паршивые отношения отказом. Да и чего уж греха таить – я боюсь, что она меня сглазит. Уж лучше так. Потом можно и рявкнуть, если припрет.