Но вскоре веревочка снова ожила, превратилась в секунды и минуты, и молодой человек будто вынырнул из дремы.

– Что это? – спросил Иван, встряхивая головой.

Киндяев прихлопнул все еще крутящийся предмет, прижав его к исцарапанной столешнице, – будто муху поймал. Но тут же выругался и отдернул руку, с остервенением дуя в согнутую ладонь. А предмет, в котором Иван рассмотрел кольцо, вдруг сам собой покатился по совершенно ровному столу в его сторону, словно побежала мышка, виляющая длинным хвостом. Кольцо докатилось до края и упало бы на пол, если бы Трофимов чисто машинально не подставил руку и не подхватил его на лету.

– Осторожно! – нервно выкрикнул Николай Петрович.

– Что такое? – удивленно проговорил молодой специалист.

– А вот что! – Киндяев поднял руку и показал набухающий посередине ладони красный волдырь. – Он горячий, видишь, как ожегся…

– Не может быть! – изумился вчерашний студент, подбрасывая совершенно холодный перстень, будто пытаясь навскидку определить его вес.

– Так что, по-твоему, я сам себя сигаретой прижег?! Или, может, спичкой?!

– Да нет, – ответил совершенно сбитый с толку Иван Трофимов.

Все происходило у него на глазах, и ни спичек, ни сигарет он не видел. Николай Петрович вообще не курил! За часы, проведенные в подвале, никаких действий, которые могли бы привести к нагреванию перстня, старший научный сотрудник не предпринимал. Тогда откуда ожог?

– Просто он не горячий… Скорее наоборот!

Действительно, массивный обод из некогда светлого, но потемневшего от времени металла был даже прохладней окружающего воздуха.

– Это серебро? – спросил Иван. – Или платина?

Киндяев озабоченно дул на обожженную ладонь.

– Ни то, ни другое. Наш ювелир сказал, это вообще не драгметалл…

Иван принялся внимательно рассматривать перстень. Лохматая морда в разинутой пасти держала крупный черный камень с необычной чешуйчатой огранкой. Морда выглядела очень выразительно. Тончайшая резьба, сотни мельчайших штрихов – казалось, отражена каждая морщинка, каждая складка, – все это делало ее почти живой…

– Как искусно вырезан лев… – не удержался Иван.

– А почему ты решил, что это лев? – буркнул Киндяев. – Соль не видел?

Иван вынул из ящика и протянул ему пузырек.

– Ну как же: грива, оскал, клыки…

– И притом человеческие уши?

– Да-а-а, действительно… Но это, если всмотреться. А грива львиная…

– И тонкий горбатый нос?

– Правда! И глаза… Нечеловеческие, но осмысленные… Однако если не лев, то кто? – рассуждал вслух Трофимов. – Некое библейское чудовище?

Кряхтя, Николай Петрович сосредоточенно насыпал на ладонь соли.

– Лично мне оно напоминает сатану или еще какое-то исчадие ада…

Иван отодвинул перстень подальше от глаз.

– Но все-таки это облик льва.