— Все? Истерика закончилась? — Спросил Данте холодно, когда я немного успокоилась, — иди умойся и поедем.

— Кто это был? Кого ты вырубил? — Спросила, всхлипнув и размазывая слезы по лицу, хорошо, что макияж не нанесла, пусть я и секс-игрушка, но тащить в лес помаду и тушь показалось глупо.

— Нас пасли от твоего дома, — Данте отпил кофе и скользнул взглядом по магазинчику, обманчиво равнодушным, но наверняка он успел подметить каждую мелочь. Еще когда мы были вместе, меня поражало, насколько у него развито чутье на опасность, он и правда был словно дикий зверь, волк-оборотень. Днем солидный бизнесмен, ночью адреналиновый наркоман, искатель приключений, возлюбленный смерти. Ведущий ее в замысловатом танце, но ни разу не позволивший костлявой даме в черном перехватить инициативу.

— Думаешь, это те, кто связан с пропажей Ромы и Макара? — Поежилась, в одной футболке стало вдруг холодно.

— Нет, но они точно знали, зачем твои любимые, — Данте выделил последнее слово интонацией, нехорошо прищурившись, — направились в лес. Подозреваю, что языком оба поработали на славу и теперь каждая группировка черных копателей охотится за драгоценностями Багировой. На кону несколько миллионов в зелененьких, хрустящих купюрах.

По коже пробежал холодок. Врагов может оказаться намного больше, чем я думала. Во что же я влипла?

Согреться получилось только в машине, Данте заметив, что меня трясет, как травинку на ветру, накинул мне на плечи свою куртку, проигнорировав возражения. В очередной раз приказал:

— Спи, — и вырулил с парковки у заправки.

Я затихла, окутанная его теплом и запахом. Таким знакомым, близким, что едва сдержала готовившиеся пролиться слезы. Да что же это?! Почему я так на него реагирую? Он меня сегодня в рот поимел жестко, а я смотрю на него и вспоминаю о том, как нам хорошо было вместе, пока он все не разрушил.

— Как тетя Аля? — Спросила тихо.

Данте вздрогнул, оторвался от дороги и посмотрел на меня.

— Я ей купил отель на Кипре, она замуж вышла, — из глаз Данте исчезла холодность, он тепло улыбнулся, — она ругала меня за то, что упустил тебя. Говорила, что нам сам Бог велел размножаться.

Усмехнулась, это так похоже на мать Данте, учителя биологии. У меня с ней всегда были хорошие отношения. Даже после разрыва мы созванивались несколько раз. Она никогда ни в чем меня не упрекала, только сетовала, что у нас с Данте ничего не вышло.

Про его отца я не спрашивала. Это была запретная тема. Все, что я о нем знала: он ученый историк с мировым именем, бросивший семью ради науки. Возможно, Данте не любил про него говорить, потому что сам был копией отца. Только, когда он меня бросил, семьей мы еще не стали.

Снова стало грустно, и я замолчала.