– Но Лариса находилась словно в законсервированном состоянии, – вещала дальше Елена Сергеевна, – много лет, а потом мне сообщили, что к ней вроде возвращается разум! Вот уж беда! Миша помчался в Фолпино, вернулся притихший. Лара его не узнала, но совершенно нормальным голосом спросила: «Где моя мама?»

– И вы ночью, никому не сказав ни слова, ринулись в интернат? Испугались, что дочь придет в себя? Начали ездить в Фолпино регулярно, боялись пропустить момент ее просветления? Опасались откровенности Ларисы?

Елена Сергеевна бурно зарыдала.

– Понятно, – поморщилась я, – мы приехали! Вылезайте! Я вас провожу.

Кругликова покорно вышла из машины, безропотно поднялась в свою квартиру и вдруг нервно спросила:

– Вы сейчас куда?

– По делам, – обтекаемо ответила я, – вас попрошу никуда не выходить. Считайте, что находитесь под домашним арестом.

– Можно я поеду с вами? – занервничала старуха.

– Зачем? – изумилась я. – Время позднее, ложитесь лучше спать!

Елена Сергеевна схватила меня за рукав:

– Она звонит по ночам! Я не выдержу, выпрыгну из окна!

– Кто? – поразилась я. – Шантажистка, которая узнала правду про Ларису и теперь требует денег?

– Нет, – зашептала старуха, – она не хочет денег, я предлагала. Ей другое надо!

– Что?

Кругликова опустилась на банкетку, стоявшую у вешалки.

– Она постоянно твердит: «Тебе лучше прыгнуть из окна! Это просто! Распахни створку – и вниз! Иначе будешь мучиться! Ты убийца! Убийца! Травила Ларису лекарствами, нарочно давала ей слишком большие дозы транквилизаторов, чтобы дочь и впрямь сошла с ума! По ночам тебе снится окровавленный Анатолий! Прыгай вниз, кошмар закончится, избавься от напасти или рехнешься».

Я молча смотрела на старуху, пытаясь отыскать в душе хоть каплю жалости к ней, а та шептала:

– Она меня почти убедила, я скоро выпрыгну!

– Звонит она по городскому телефону?

– Да.

– Где аппарат?

– На кухне, как раз у окна! Она говорит, а я вниз гляжу, голова кружится, кружится…

Я схватила Елену Сергеевну, отвела в кухню и рывком выдрала шнур из стены.

– Вот! Сегодня вас никто не побеспокоит!

Старуха зарыдала.

– Дайте ваш мобильный! – приказала я.

Елена Сергеевна трясущейся рукой протянула сотовый, я отключила и его.

– Все! Теперь ложитесь спать!

Старуха заплакала еще горше.

– Вы же не выдадите меня? Я старалась ради дочери… Миши… Настеньки…

– Укладывайтесь в кровать, – брезгливо сказала я, – утро вечера мудренее. Не включайте телефон, не выходите из квартиры, я приду завтра в районе полудня.