Это преступная халатность, которая подвергает опасности жизни людей! И если с «чаевыми» еще как-то можно попытаться смириться, хотя это тоже, на мой взгляд, совершенно недопустимо для лекаря, то с пьянством нужно что-то делать! И делать немедленно!

Волков тяжело, устало выдохнул, потер переносицу.

— Илья, я знаю Григория уже много лет, — сказал он каким-то другим, более человечным тоном. — Да, он не ангел. Да, у него сложный характер, и он бывает неправ. Но он, в сущности, неплохой специалист. Опытный. И он не прогуливает работу, всегда выходит на смену, даже когда другие болеют или отпрашиваются. Такими кадрами сейчас не разбрасываются.

— Конечно, не разбрасываются, — ехидно прокомментировал Фырк. — Кто же тогда будет за бесплатно пахать и закрывать дыры в расписании? Очень удобный сотрудник, ничего не скажешь. Плюет на пациентов, зато начальству угождает.

— Фёдор Максимович, так дело не пойдет, — я решил идти до конца. — Жизни людей важнее лояльности к старому сотруднику или кадрового дефицита. И если вы не примете меры, я буду вынужден обратиться выше. К главврачу больницы, если понадобится. Или даже в Гильдию.

Фырк одобрительно хмыкнул у меня в голове.

— Вот это по-нашему! Дави его, двуногий, дави! Нечего тут сопли разводить! Меня самого уже тошнит от этих ваших пьяных эскулапов! Когда-то я… эх, да что там говорить…

Волков помрачнел. В глазах его мелькнул холодный огонек.

— Ты что, Разумовский, шантажировать меня вздумал? — его голос снова стал жестким.

— Ни в коем случае, Фёдор Максимович, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Я просто хочу, чтобы вы поняли всю серьезность ситуации. Позвольте, я расскажу вам одну историю… которую знаю из личного небогатого опыта. Был у меня знакомый, тоже хороший специалист, опытный хирург. И тоже любил снимать стресс коньячком прямо в ординаторской. Все об этом знали, но закрывали глаза — «он же такой талантливый, с кем не бывает». А потом он вышел на экстренную операцию к ребенку. Руки у него немного дрожали, реакция была замедленной… В итоге — врачебная ошибка. Ребенок выжил, но остался инвалидом на всю жизнь. Лишился обеих ног. А все потому, что кто-то вовремя не остановил талантливого хирурга. Мы выбрали эту профессию, Фёдор Максимович. Мы несем ответственность за чужие жизни. И мы не имеем права расслабляться на рабочем месте, подвергая этой опасности тех, кто нам доверяет. Расслабляться можно дома, в выходные. А на работе нужно работать.

Я замолчал. В кабинете повисла тяжелая тишина. Волков долго смотрел на меня, потом его суровое лицо как-то смягчилось, он снова тяжело вздохнул.

— Я тебя понимаю, Илья, — он неожиданно встал из-за стола, подошел ко мне и положил свои тяжелые руки мне на плечи. — И твою историю я тоже понял.