Я с благодарностью посмотрел на нее. Да уж, медсестры в этом мире, похоже, действительно не блистали боевыми или сложными целительскими заклинаниями, но вот так поделиться своей жизненной силой с тем, кто на передовой, — это они умели.

И это было очень ценно.

Приток свежей энергии позволил мне продержаться еще немного, продолжая свои отчаянные попытки стабилизировать Гераськина до прихода основной помощи.

— Да, Кристина, ты молодец, — я ободряюще кивнул ей, когда она ловко подключила вторую систему с раствором. — Теперь главное — продержаться до прихода хирургов.

Она посмотрела на меня с таким восхищением, будто я только что в одиночку остановил землетрясение.

— Илья, ты так уверенно всем командуешь! И твоя магия… как будто ты не адепт вовсе, — прошептала она.

Я только усмехнулся. Если бы она знала…

Через несколько минут, которые показались нам вечностью, в палату ввалился заспанный и явно недовольный дежурный хирург — мужчина лет сорока, с немного помятым лицом и значком Целителя второго класса на халате.

Я его раньше не видел. Скользнул взглядом по бейджику — Арсений Валерьевич Зубов.

— Что у вас тут стряслось, коллеги? — недовольно пробурчал хирург, зевая. — Опять адепты панику разводят на пустом месте?

Я быстро и четко доложил ему ситуацию: анамнез пациента, динамика его состояния за последние дни и мои подозрения по анализам, текущая клиническая картина, данные Фырка, которые я, естественно, преподнес как свои точные диагностические выводы, основанные на глубоком анализе и интуиции. Предварительный диагноз — несостоятельность анастомоза, перитонит, гиповолемический шок.

Зубов выслушал мой краткий доклад с плохо скрываемым скепсисом, но вид пациента его явно встревожил.

— Да, картина не из приятных, — пробормотал он, быстро оценивая показатели на мониторе и бледное, покрытое испариной лицо Гераськина. — Ну-ка, посмотрим, что тут у нас…

Он решительно положил руки на напряженный живот пациента, и я увидел, как вокруг его ладоней заплясали голубоватые искорки «Искры». Зубов явно пытался своей магией снять спазм, унять боль, возможно, даже «прощупать» источник проблемы. Он хмурился, что-то бормотал себе под нос, его лицо покрылось потом.

— Черт… не поддается… — прошипел он сквозь зубы, но рук не убирал, продолжая свои магические пассы. — Что за дрянь… Как будто стена…

Пока он колдовал, пытаясь пробиться сквозь защитные реакции организма пациента, я решил не терять времени.

— Арсений Валерьевич, — начал я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, но настойчиво, — я практически уверен, что это несостоятельность анастомоза. Анализы, которые я видел еще днем, уже указывали на скрытое кровотечение и нарастающее воспаление.