У входа, сложив руки в жесте, призывавшем мир и благополучие пришедшим в этот день в храм, стояла уже знакомая мне мисс Белл.

— Очень и очень рада видеть вас, — елейным голосом произнесла женщина, когда мимо нее прошествовала чинная пожилая пара. Мужчина поклонился в ответ на слова супруги патера, а женщина ласково улыбнулась. Но тут миссис Белл увидела нас. Или, если быть точной, меня. Могу поспорить на что угодно — она тотчас меня узнала. Быстрым взором оглядела детей, сделав книксен перед молодыми господами, а затем обратила свой взор на нас с миссис Форест.

— О! — прощебетала она.

— Вы! И в первые же выходные посетили службу! Как я рада, что теперь в Хейвуд-хилле поселилась такая благочестивая девушка как вы, мисс…

Судя по ее бегающим глазам, женщина не помнила мою фамилию и как не старалась, не могла ее вспомнить.

— Доброе утро, миссис Белл! — проговорила я, не собираясь облегчать участь женщины. Наверное, с моей стороны это было неприлично, но тут в разговор вмешалась миссис Форест, сказав:

— Как, миссис Белл, вы уже знакомы с мисс Эванс?

Лицо жены патера просветлело, а я про себя невольно улыбнулась.

— О, да. И я очень рада видеть вас здесь, — кивнула Эленора. — Я бы хотела пригласить вас после службы к нам. Думаю, мой супруг будет рад снова увидеть вас и, хвала богам, в здравии. А пока прошу меня простить, — добавила женщина и улыбнулась тем, кто шел за нами, не обделив вниманием и Дрейка, которого, в отличие от меня, кажется, не узнала. Мы же вошли под сень храма, совсем небольшого, но отличавшегося тем уютом, который всегда царит в подобных местах.

Дальше проход вел к алтарю. По сторонам стояли крепкие лавки. Жители городка занимали свободные места.

Присела и я, глядя, как мистер Дрейк, взяв на себя обязанность приглядеть за детьми, велел Каролин показать, где они по обыкновению сидят с братом во время церемонии. Так что мы с миссис Форест были предоставлены сами себе и присели с краю за одной из дальних лавок. Впрочем, отсюда все было прекрасно видно и, полагаю, будет отлично слышно речь патера Белла."

"Все расселись довольно быстро. Последней в храм вошла миссис Белл. Она с важным видом и бессменной улыбкой, прошла мимо рядов прихожан и поднялась к алтарю, за которым стояла статуя Милостивой Матери всех богов.

Статуя была изображена в привычной позе: смиренно склонившей голову и прижавшей руки к груди. Это означало, что Милостивая Матерь молится за нас, своих детей. Чуть дальше стояли статуи ее сыновей. Светлого Стефана и Темного Зельдра. Братья представляли собой рай и ад, в которых, согласно верованиям, правили под дланью своей матери.

Миссис Белл торжественно сложила руки. В храме все стихло и откуда-то сверху, словно из-под купола, полилась легкая музыка.