Я не уверена, что они были мои, то есть, уверена, что это совсем не мои культяпки со старческой кожей гармошкой, сухой, как забытый с прошлого года на грядке кабачок.

— Это что? – вылетело у меня как-то само.

— Это? Где? – Кариса принялась разглядывать эти самые тонкие ручки с белоснежной, без всякой пигментации и царапин кожей.

— Это не мои руки, как тебя там? Кариса?

— Кариса, Кариса, госпожа, и руки ваши, точно, только вот исхудали. Вы раньше попышнее были, как хлеб свежий. Ну, коли начали оживать, то и руки вернутся."

"— Нет уж, если я сошла с ума, и мне в моем сумасшедшем сне выдали такие руки, то хрен вы у меня их взад истребуете, - пробурчала я, и поняла, что старуха вовсе меня не слушает. Посжимала кулаки. Силы было мало, однако я полностью чувствовала не только пальцы, но и каждую фалангу. Такое я могла провернуть лет десять назад, а сейчас, тем более по утрам, ни-ни.

— Вы не гневайтесь на меня, но я сказать должна… - вдруг прервала мои размышления моя новая подруга.

— Скажи, - отозвалась я, будучи все еще, как автоматическая кукла без эмоций. Просто соглашалась со всем, пытаясь разобраться в происходящем.

— Не поддайтесь брату, госпожа, не делайте по его усмотрению. Знаю, что вы покорная воле отца, но пока он умирал, вовсе другое говорил мне. Не велено мне и рот открывать об этом. Только вот эти ястребы переживают, что, если умрете, им вовсе ничего не достанется, - быстро шепотом, наклонившись прямо к уху, выдала мне что-то совершенно новое Кариса.

— А ты можешь по порядку рассказать. Я тоже хочу признаться тебе, Кариса… Я не помню ничего. Я раньше другая была. Мне больше семидесяти лет было, а проснулась и вот: руки молодые, спина не болит, голос как у девчонки…

— Не совсем ты еще оправилась, да трава, коей я тебя напоила… поди чуяла вонь-то?

— Чуяла, чуяла, только говорить не могла. Расскажи мне, Кариса, - я, как мне показалось, сделала лицо просящей страдалицы, а потом вдруг резко подумала: лицо!

Руки потянулись к щекам и в первые секунды я поняла, что и там не все, как я привыкла: ни морщин, ни кожи, которую можно было оттянуть на пару сантиметров. Гладкое, как попа младенца, пухлая нижняя губа, хоть и была сейчас в корках, но точно не моя бывшая. Широкой переносицы след простыл, а крылья носа маленькие, как у куклы.

— Чего там? Губы заживут, и щеки наешь со временем, а пока лежи давай. Рано я тебя подняла. Рано. Заговариваешься. Может, и с травой я перебрала.

— Кариса, расскажи все. Прямо сейчас, а то я тебе никогда этого не прощу. Я же не помню ничего. А вдруг щас братец мой со своим другом заявятся и снова начнут обсуждать, как меня скорее в чувства привести. Я ж не знаю, каковы у них планы! Может, они тебя выкинут отсюда, а я сиди и думай, - успела быстро пролепетать я, и в комнату вошла молодая девушка.