А ты, если хочешь здесь жить, будешь делать то, что я скажу, или выметайся на улицу, вместе со своими дурацкими усами, которые пора сбрить, и не смешить меня, - прокричала я и, сменив тон на доброжелательный, попросила еще раз: - Помоги мне перевернуть сковороду

***

Братец Истан оказался куда рукопопее, чем я думала. А когда выяснилось, что тот самый мужик, что зеркало и рыбу мне принес, одевает их каждое утро, мне и вовсе выть захотелось.

За обедом на стол все подала Лидия. Попривыкшая к виду рыбы на блюде, она или держала язык за зубами, или просто перестала замечать, что она выглядит не очень для графьёв.

Второй брат выглядел более миловидно. Может, оттого, что сохранилась в нем детская непосредственность и доброта, а может, просто старший перетягивал на себя первую роль,и парнишке доставалась вторая. Более светловолосый, сероглазый, ростом ниже меня, вероятно, он походил на второго родителя, в отличие от нас с Истаном.

— А где третий? – спросила я, пока братья с любопытством рассматривали уху, в которой кроме кусков рыбы, плавающих в бульоне не было ничего.

— Ты что? Забыла, что Варис обедает в своих покоях? – пробурчал светловолосый, которому было на вид лет четырнадцать. Я подумала: Истан здесь, того, что нет зовут Варис, значит, это и есть тот самый Грегори, который утащил мои сапоги.

— Грегори, правила теперь здесь будут соблюдаться беспрекословно, и одно из правил – обедать и ужинать вместе. Завтракать вы можете хоть на крыше, а в обед и ужин, будьте добры появиться здесь, - стараясь не перегибать палку командным голосом, заявила я.

— Бирк, иди за Варисом, и скажи, что у госпожи что-то с головой, потому что она велела ему спускаться, - крикнул Грегори, и возле стола появился тот самый мужик-рыбак. Ну, теперь остается запомнить его имя.

Я решила начать разговор, когда вся наша «дружная» семейка будет в сборе, а пока запустила тяжелую, видимо, железную ложку в тарелку с ухой. Желудок благодарно заурчал.

Перед тем, как помочь Лидии накрыть на стол, я сама отнесла уху и перловку в комнату и заставила Карису поесть. Она отнекивалась, долго противилась и лавке, которую ей принесли, и еде, но потом все же выпила бульон через край и начала ковыряться в каше. Я вышла собирать семью довольная.

После ухи подтянула плоскую тарелку с перловкой к себе, положила на край кусок жареной рыбы, но тут же встала, решив, что сама схожу к этому засранцу и надеру ему уши, раз он решил плюнуть на приглашение к столу.

Подняв голову на лестницу, я увидела Бирка, на руках которого был тощий парнишка. Если смотреть на его лицо, которое сейчас не выражало ничего, кроме ненависти ко мне, можно было сказать, что они с Истаном ровесники. Только вот худоба… Бирк нес его достаточно легко, словно весил тот не больше тридцати килограмм.