Не знаю, сколько десятков лет назад казнили этого самого Варсонофия, но если каждый паломник брал бы себе по горсти земли, то яму до ядра планеты они бы уже прорыли. Тем не менее я любезно поблагодарила королеву-мать и с улыбкой уставилась на нее: сесть ей я так и не предложила. Пусть сама попросит.

— Вы же знаете, Элен, что святой Варсонофий считается покровителем беременных женщин?

— Конечно, ваше высочество, — не дрогнув, подтвердила я. — Правда, моя беременность закончилась весьма благополучна и уже давно. Но я надеюсь родить моему мужу еще не одного ребенка. Так что я весьма признательна вам за столь драгоценный дар.

— Если вы собираетесь быть хорошей женой моему сыну, Элен, то зачем вам эта нелепая пародия на секретаря в приемной? Кого вы, собственно, собираетесь принимать? — поджатые губы свекрови даже сложились в неприятную улыбку, показывающую всю глупость моего решения.

— Мадам Эхтор всего-навсего будет записывать тех, кто желает меня видеть, — говоря это, я потупила глаза, давая возможность свекрови очередной раз унизить меня.

— Что-то я не заметила очереди из просителей! Может быть, вам не стоит заниматься такими глупостями?

— Ну почему же глупостями, ваше высочество? Например, когда пришло письмо от лорда Ферзона с просьбой уделить ему время, то мадам Эхтор согласовала со мной день, когда мне удобно будет принять посла.

Надеюсь, что посол передаст мне письма от семьи. Я так давно не получала новостей от папы! Или вы считаете, ваше высочество, что я сама должна была писать ответ на эту просьбу?

— Вы могли продиктовать его любой своей фрейлине, — недовольно поморщилась королева-мать. Ей явно не понравилось мое желание увидеть посла.

— Своим фрейлинам я плачу не за это.

За два дня до приезда свекрови миледи Лекорн наконец-то подбила итоги. Когда она мне отчитывалась, я выяснила довольно много любопытных подробностей: триста золотых в месяц — это очень большая сумма. Кроме того, если оплатить все долги, то у меня за все это время обнаружиться некий запас — около пятисот монет. Не слишком много, нужно признать.

Казалось бы, пока я валялась в кровати, на что можно было расходовать деньги? Но выяснилась милая подробность: я сама должна содержать свой двор, в том числе и миледи Лекорн.

Она как старшая фрейлина получала двенадцать золотых в месяц. Обычные фрейлины получали по восемь. Кроме того, мне еще приходилось платить и за визиты доктора. Хорошо было уже то, что отопление моих комнат, охрану и питание для всех, а также горничных и лакеев оплачивал королевский казначей.

В целом, насколько я поняла, мадам Лекорн была достаточно честна. Но у нее не было стимула экономить, потому деньги она разбазаривала налево и направо. По семьдесят-восемьдесят монет каждый месяц уходило на раздачу нищим.