Шаги Дайаны раздались около шкафа, затем переместились к противоположной стене.

– Что случилось? – удивленно спросила она. – Кто порвал фото?

Джесс напряглась, ожидая, что Мортон начнет искать ее, однако та не стала делать этого.

– Ты сам? Правильно. Все скоро закончится, милый, – произнесла она тихо, но с чувством.

Разговаривает с фотографией, догадалась Джесс.

Когда она думала, что происходило между Мортон и Эриком, ей становилось не по себе. Предательство двоих близких людей угнетало.

Ах нет, трех. Вивьен. Как она могла забыть.

Джесс стало противно, и она поймала себя на мысли, что ей жаль.

– Эрик, ты меня слышишь? Твои братья помогут тебе. Я уже все знаю, не удивляйся. И приняла решение – чтобы быть с тобой, я стану как и ты. Другой, – ласковым шепотом добавила Дайана.

И засмеялась. Высоко, пронзительно, с чувством превосходства.

Если раньше Джесс порывалась выйти из своего убежища, чтобы прогнать эту наглую девку, посмевшую отбирать чужое и клеветать на нее, то сейчас поняла совершенно точно – она не хочет встречаться с ней.

Мортон не в себе.

Дайана все же покинула спальню, захлопнув дверь. Джесс выдохнула.

И сколько она должна сидеть так?

Девушка поерзала, принимая более удобное положение.

Интересно, с кем разговаривала по телефону Мортон и с кем собирается встретиться в квартире Эрика?

И что за братья?

Эрик – единственный сын в семье. Кузены?

И какой собирается стать эта стерва? О чем речь?"

"Джесс не знала. Зато знала, что прежде, чем идти сюда, ей следовало бы поговорить с матерью Эрика. И она это сделает, но позднее. А сейчас должна сидеть тихо, как мышка, чтобы избежать встречи с тем, с кем собирается увидеться Мортон.

Она должна остаться незамеченной.

Время остановилось. Секунды превратились в минуты, а минуты – в часы.

Время тянулось, как карамель.

И из спасителя время стало врагом.

Джесс не знала, сколько она так просидела – десять минут или почти час. Тело устало от неподвижности, ноги затекли, и из-за дорогого одеколона Эрика ей все время хотелось чихать.

В какой-то момент аромат парфюма перебил другой запах – сырости, как из подвала, и холода, пролитого на снег прокисшего молока.

Температура в шкафу стала падать, и Джесс почувствовала странный холод. Первыми заледенели пальцы, и она, сложив их лодочкой, прижала к лицу, чтобы согреть дыханием. В это же время до ее плеча дотронулась чья-то ледяная влажная рука.

Джесс дернулась.

Рядом послышался противный смех.

И в темноте вспыхнули алые глаза.

Страх тотчас ворвался в кровеносную систему Джесс. Она, не контролируя себя, распахнула дверь шкафа и вырвалась на свободу.

В шкафу сидел небольшой снеговик.