Мне всё равно, — жму плечами. — Куда скажешь. Я в общем-то не против поговорить прямо здесь — в твоей машине.

Яр потирает ладонью щетину и ненадолго задумывается.

— Голодная?

— Немного, — признаюсь откровенно. — Ещё не ужинала — бабуля только закончила готовку.

— Ты с ней живёшь? — интересуется Жаров.

— Да, она с нами с самого рождения… с самого рождения Веры.

Мне кажется, что Яр вздрагивает от одного упоминания этого имени. Так звали его любимую маму, а теперь зовут дочь.

Жаров кивком головы указывает, чтобы я садилась в машину.

Послушно опускаюсь на переднее сиденье и поправляю подол платья. Кажется, мы нормально общаемся, разве нет? Хочется верить, что не будет никаких обвинений и скандалов. Мы взрослые люди. Пусть давно не вместе, но есть то, что нас крепко связывает.

Ярослав стоит на улице и звонит кому-то по телефону. Два коротких слова и он садится на водительское место и заводит двигатель.

Мы едем в абсолютной тишине — даже музыка почему-то выключена. Я ёрзаю на кожаном сидении и как могу отвлекаюсь. Было бы проще, если бы Яр первым начал разговор о дочери. Я не из тех чокнутых мамаш, которые живут одним лишь ребёнком. В Торонто у меня были увлечения и работа, которая забирала все силы. Но стоило кому-то спросить про Булку — меня было не остановить. Замолкала я лишь тогда, когда собеседник начинал откровенно зевать.

— Кстати, как ты узнал, где я живу? — задаю вопрос Ярославу.

— Это не проблема.

— Ясно. Артюх, да? Интересно, я могу подать на неё в суд?

— Попробуй, — отвечает равнодушно Жаров.

В зале ресторана, куда мы приезжаем, полно людей, но Яр не задерживается и минует его. Выводит меня на летнюю террасу. Здесь никого — только мы вдвоем. Официантка приносит меню, я заказываю пасту с морепродуктами и яблочный сок. Яр отказывается от еды и просит лишь двойной эспрессо.

Тянуть с разговором некуда. Место вполне подходящее, больше никто не мешает. Яр кладёт локти на стол, сцепляет пальцы в замок и выразительно на меня смотрит.

— Значит, Вера. Год и шесть месяцев. Моя.

Я откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки на груди, поставив блок. Последнее слово звучит совсем не как вопрос, а скорее утверждение, поэтому я киваю и подтверждаю.

— Прекрасно, — шумно выдыхает Ярослав.

Нервная дрожь прокатывается по телу. Я пока не пойму, какие эмоции испытывает Жаров от этой новости. Он недоволен? Зол? Раздражён? Радости в его голосе точно нет.

— У меня есть дочь Вера. Она родилась в Канаде, я верно понимаю? — спрашивает Яр.

— Верно.

— Не подкопаешься, — недобро ухмыляется. — Мне вот интересно, что ты планировала рассказать Вере в будущем? Где её отец? Почему не заботится о ней? Кто он? Наркоман? Алкоголик? Погибший пилот?

— Я не собиралась врать дочери о тебе. Никогда не собиралась.