Если вам нравится книга — буду благодарна, если вы поставите лайк)

Глава 19

* * *— Кстати, твой ребёнок не немой, — радостно произносит за завтраком бабуля.

Я чуть не давлюсь в этот момент сосиской. Справившись с первой реакцией, поднимаю взгляд и наигранно восклицаю:

— М-м, да ладно!

— Представляешь, в самолёте, когда я предложила Верочке воду, она чётко ответила: «Да».

— Я и не переживала особо, — фыркаю в ответ. — Это ты требовала от Булочки сверхъестественного.

— Боже, ну что за дурацкая кличка, Соня! — закатывает глаза бабуля.

— Нормальная. Мне нравится.

Дочь родилась крошечной. Три килограмма с малюсеньким хвостиком. Рост сорок восемь сантиметров. В первые два месяца она мало набирала, и я переживала по этому поводу, но позже, когда грудное вскармливание полностью наладилось, Верушка превратилась в самую настоящую аппетитную булочку. Мягкую, сладкую, со складочками. Такой была моя первая ассоциация, когда я смотрела на дочь. И я не считаю это прозвище ругательным и тем более дурацким. Но у бабули, конечно же, своё мнение на этот счёт.

— И ничего я не требовала! — продолжает возмущаться бабушка. — Возраст такой, что должна лепетать и болтать, а она этого не делала. Как будто в рот воды набрала. Я волнуюсь. Ты нет?

— Всему своё время.

— Вот моя давняя подруга тоже так говорила. Потом оказалось, что у младшего сына олигофрения. Говорит, если бы раньше обратились к врачу, то вылечили бы поскорее.

— Что за чушь, ба? — качаю головой. — При таком диагнозе ребёнка нельзя полностью вылечить. Я читала об этом. Только максимально адаптировать к самообслуживанию и жизни в социуме.

Я резко встаю с места и со звоном ставлю грязную посуду в раковину. Разговоры о неполноценности Верушки меня порядком достали. Я прекрасно понимаю обеспокоенность бабушки, но это уже выходит за все рамки. Как будто я не волнуюсь! Волнуюсь ещё как. Порой накрывает от страха, что я делаю что-то не так. Недостаточно развиваю, мало провожу с ней времени. По поводу речи я перелопатила всю доступную информацию, которую нашла в сети. Пока ничего критического не происходит. И да, боже мой, конечно же, это не олигофрения.

— Лучше расскажи, как твоё самочувствие, — обращаюсь к бабуле после короткой дыхательной гимнастики, которая приводит мой взбесившийся пульс в норму.

— О, прекрасно! Отоспалась и давление показывает допустимую отметку. А значит, в больницу я не поеду.

— Нет уж, родная. Я уже вызвала тебе такси. Так что собирайся — осталось не так много времени.

Бабушка сопротивляется, но прекрасно знает, что со мной спорить бесполезно. Она мне нужна здоровой и сильной. И Вере тоже нужна. Долго-долго, минимум до ста лет.

Дочь просыпается, когда я спокойно пью чай. Слышу её громкий плач, резко подхватываюсь.